Книга Вечные Пески. Том 7, страница 63 – Лео Сухов

— Я до южного берега и с перегрузом вас довезу! — обещал он мне, радостно блестя глазами.

Я боялся, что мы ещё день здесь провозимся, но всё же матросы успели до темноты. Нашёптанный ветер надул паруса кораблей, унося людей прочь от безлюдного города. И теперь уже можно было не бояться, что демоны песков бросятся в погоню.

А дальше мы планировали идти на юг вдоль берега, ища место для высадки моего отряда. И оставляя за спиной разорённое Приозёрье, где в живых, видимо, не осталось даже одержимых.

Флотилия вторые сутки шла на юг, прижимаясь к западному берегу. Ветер держался попутный, и Бруш, довольно щурясь, почти не отходил от штурвала. Я же большую часть времени проводил у борта, внимательно разглядывая берег.

В первый день он выглядел, как и должен выглядеть берег Приозёрья. Практически непрерывная цепочка застройки. Рыбацкие деревушки, посёлки ремесленников, небольшие городки с причалами и лодочными сараями… Людей здесь не было. Жители покинули эти места. Дома брошены, что и на расстоянии заметно, а причалы пусты. Никаких, даже смутных признаков жизни.

Разве что иногда мелькали отряды гухулов. Видимо, орда уже прокатилась по здешним землям. К исходу первого дня застройка начала редеть. Деревни у кромки воды попадались реже, промежутки между ними становились всё длиннее. А на второй день берег разительно изменился.

Первое, что бросалось в глаза — что дома здесь далеко от воды. Примерно за двести-триста скачков от береговой линии. Между берегом и постройками нередко попадались целые луга с травами и небольшие рощицы, а иногда тянулись заливные поля. Ровные квадраты, разделённые невысокими земляными валиками. И все они уходили вглубь суши от озера. Вода в них стояла зеркальная, и в утреннем солнце вся эта мозаика блестела, как осколки стекла, рассыпанные по земле.

А ещё я всё чаще замечал ирригационные каналы. Неширокие, обложенные камнем, они вели от озера куда-то вглубь. От них ответвлялись канавы поменьше, расходившиеся веером. Я прикинул систему: вода из озера шла самотёком через головной канал, распределялась по полям, а излишки, видимо, сбрасывались обратно. Всё было сделано с умом и на совесть: камни подогнаны, уклоны выверены. Местами даже виднелись деревянные затворы, сейчас открытые.

Всё это наводило на мысли, что мы уже проплыли границу Приречья, а теперь приближаемся к истоку Тихой. Вот только не радовало то, что и здесь я не замечал признаков жизни. Зато следы бегства, грабежа и боёв видел повсюду. Одних только глухов за день насчитал до сотни. Видимо, и тут орда успела побывать.

На берегу, у одного из каналов, мелькнули фигуры. Я прищурился: гухулы. Небольшая группа, голов двадцать. Они рыскали вдоль поля, явно кого-то выслеживая. Значит, орда и вправду здесь. Докатилась и до Приречья.

— Это да, здесь уже Приречье! — сообщил мне Бруш, когда я подошёл с вопросом. — Может, прямо тут и высадишься? Поля, каналы… Место вроде удобное.

— Нет, — я покачал головой. — Здесь уже прошла орда. Каждую ночь будут нападать демоны. Гухулов и глухов тьма… Нам нужен берег, где можно встать лагерем и не ждать штурма каждые полгонга. Где гарнизоны ещё держатся.

— И где такое место? — Бруш нахмурился.

— А я почём знаю? — удивился я. — У меня новостей из этих краёв давно нет. Будем искать!