Книга Общественный договор, страница 44 – Лео Сухов

— Чего ты хмурый такой? – поинтересовался Рустам. – Победил же!

— Да как-то… Неуверенно я победил. И даже сказать ему ничего не успел напоследок… – пояснил я причину своего плохого настроения.

— Конечно, ты лох, но мы это и так знаем! – едко заметила Настя.

— Может, я и лох, но на перерождение отправился Витя… – не остался я в долгу.

— Он вернётся… – заметил Саша. – Ему сюда идти день.

— Да ради Бога! – заржал я. – Ему идти мимо нас! Если увидим – я его снова на перерождение отправлю. Задолбал он меня своими угрозами…

Как мне сегодня спать, я старался не думать. Почва на вершине холма была плотная, и вырыть мягкую постельку, как в песке, просто бы не получилось. Мы, конечно, натаскали листьев, чтобы было на чём спать и чем укрываться – но это всё не то. Нам нужно было строить дома, и чем скорее, тем лучше… А уже вечером мне предстояло засыпать с больной спиной и побитыми рёбрами…

Перед ужином я успел сделать ещё один топор. Третий, глядя на меня, соорудил Бел. Технология была проста – выбиралась палка под рукоять, потом расщеплялась. В расщеп надёжно вставлялся камень, а затем верёвкой и водорослями всё это плотно заматывалось – так, чтобы камень невозможно было пошевелить. Может, и не самая надёжная конструкция, зато делалась быстро.

Тем временем Алексей сделал крепежи для фляг, чтобы не таскать воду по две штуки – по числу рук, а брать сразу все. Костёр обложили камнями. Над импровизированными кроватями даже какие-то навесы организовали. Народ не сидел без дела и постепенно обживался. Новенький Сашок быстро вошёл во вкус происходящего – и тоже втянулся. Он-то и предложил удобную конструкцию для будущих жилищ. Точнее, он предложил сразу три на выбор – и теперь все решали, какая нам по силам.

За ужином все сидели в приподнятом настроении: обсуждали прошедший день и вспоминали удачные моменты. Даже те, кто отправился на перерождение ночью, перестали об этом переживать. И новая ночь и вправду прошла спокойно.

День девятый!

Вы продержались 8 дней!

Когда ты открываешь глаза и видишь эту надпись – и никто не спотыкается об тебя, никто тебя не бьёт, никто не дёргает – это по-настоящему прекрасно. Хотя и видел я её всего пока… всего-то… Оказалось, что я не помню, была ли такая надпись в первый день или нет. Однако ведь это очень многое меняет: если надпись в первый день была – то тогда всего восемь раз, а если её не было – то только семь… Совсем некстати мне вспомнился случай с моим одноклассником. Он напоролся на длинный гвоздь во время игры в салки. Это были начальные классы школы. Он стоял, смотрел на гвоздь, который пробил ему живот – и постоянно переживал о том, что сегодня родители не дали ему любимый питьевой йогурт. И всё не мог вспомнить, сколько лет он любит этот йогурт – три года или три с половиной?

Ещё открывая глаза с утра, я уже знал, что со мной что-то не так… Каким-то пятым чувством я смутно ощущал, что моя жизнь – в большой опасности. Однако ничего не происходило: я все ещё был жив, мог нормально двигаться – и даже стряхнуть листья и встать. Нет, рёбра и спина пока ещё болели после вчерашней драки, но это уже была приятная боль выздоравливающего тела. Так что же было не так?

К слову, я этого понять так и не смог. Просто избавился от укрывавших меня листьев и вылез из-под хлипкого навеса, под которым спал. Вокруг стояло раннее утро, и солнце только показалось над горизонтом. Тропический лес острова купался в густом тумане, из-за которого можно было разглядеть лишь верхний ярус деревьев. Океан неспешно катил свои волны к берегу. Дул прохладный ветерок – и даже наша незавидная участь подопытных крысок на миг показалась прекрасной.