Книга На пути прогресса, страница 43 – Лео Сухов

— Да! — мрачно согласился я.

«Ну тогда я готов отвечать на твои вопросы!» — радостно согласилось помешательство.

— Я ведь никого из своих не убил в приступе… неконтролируемой храбрости? — хрипло поинтересовался я у него.

«Слушай, у тебя с сытостью, жаждой и прочим — полный швах, — заметил Голос. — Не хочешь сначала перекусить, попить водички, поспать?».

— Ответь на вопрос! — потребовал я.

«Может, хоть водички попьёшь?» — не унимался Голос.

— Я не хочу пить! Я хочу узнать, не убил ли я кого-нибудь из своих!.. — сорвался я.

«Кажется, пыльца ещё действует… — удивлённо сказал Голос. — Тогда ты пока приходи в себя, а я попозже вернусь!».

— Стой!!! Стой, скотина! — захрипел я, но уже точно знал, что Голос ушёл.

Энергия медленно восстанавливалась… Настолько медленно, что на полное восстановление понадобилась бы ещё пара суток. Наверно, Голос всё-таки был прав — надо было поесть и попить. Вот только я был в гадском лесу! Неизвестно где!..

Две минуты раздумий подвели меня к выводу, что сейчас утро. А значит, я могу сориентироваться по солнцу и попытаться найти выход из леса — или хотя бы добраться до края плато, чтобы уже там понять, куда идти. Правда, я не видел солнца, но это казалось не настолько большой проблемой, как все остальные, что навалились на меня сейчас… Я поднялся на ноги и отправился искать хоть какую-нибудь дырку в сплошной кроне листвы, в которой будет видно небо.

Через полчаса я всё-таки нашёл прогалину и определился, куда мне идти. К тому времени ноги уже подкашивались, а драгоценную булаву хотелось бросить, потому что она банально стала очень тяжёлой. И жизнь начала медленно снижаться, потому что усталость опустилась ниже нуля…

К обрыву я вышел ещё через час. Внизу простиралась засушливая холмистая местность, выжженная солнцем и облюбованная варанами. По всему выходило, что я выбрался к восточной оконечности вараньих равнин. Чтобы добраться до водопадов Золотой, мне надо было ещё часов пять идти обычным шагом на запад. А в таком гадком состоянии так и вовсе все десять…

Оглядевшись, я поискал глазами хоть что-нибудь, что могло бы мне помочь. И, к счастью, к западу заметил уступ — ниже уровня плато — с тремя кокосовыми пальмами. Пальмы выросли небольшие и до края плато с уступа не дотягивались. Но если поизображать из себя обезьяну и метко прыгнуть — можно было бы спуститься, не разбившись.

Эту идею я отбросил, потому что изображать я сейчас мог разве что старую клячу. В итоге я спустил вниз несколько отодранных от стволов лиан, и уже по ним переполз на уступ. Здесь хотя бы была надежда выжить, если я просплю весь день… Пальмы подарили мне четыре кокоса, которые уняли жажду, но почти никак не насытили… Показатель сытости всё ещё оставался отрицательным, и остатки жизненных сил стремительно утекали. Времени до перерождения у меня оставалось не больше десяти минут…

Я принялся шарить на поясе и с облегчением обнаружил там кусок сушёной солонины, который и сжевал, постоянно заглядывая в параметры и проверяя жизнь.

— Шоб это всё постоянно было перед глазами… — буркнул я, дожёвывая последний кусок и укладываясь в тени пальмовых листьев. В следующую секунду я уже спал.

День сто тринадцатый!

Вы продержались 112 дней!

Когда я проснулся, была глубокая ночь. Меня слегка знобило, но не от холода — отнюдь! — просто у меня начинался жар. Над большей частью моих ран высвечивались неутешительные надписи о том, что я в ближайшее время либо помоюсь, либо загнусь. Гигиена или смерть!.. Надо было подниматься и искать спуск.