Книга Последний довод королей, страница 116 – Лео Сухов

День двести пятьдесят девятый!

Вы продержались 258 дней!

В общем, что было потом, я плохо помню, но надеюсь, что шумели мы не очень сильно. В любом случае, даже если шумели – стыдно мне не было. Отнюдь…

Лидия смотрела на меня, грозно принюхиваясь к ароматам перегара и решая, что делать в такой вопиющей ситуации. Ну то есть, на Земле у неё вопросов бы особо не было – там на каждый случай всё было расписано. А вот здесь, в непонятной для неё игре, шаблон у неё был сорван напрочь. С одной стороны, за её смелой, но хрупкой девичьей спиной заседало руководство посёлка Мыс. С другой – напротив как раз стоял один из руководителей, хоть и припозднившийся, но тоже собирающийся заседать.

Смущал её запах перегара и внешний вид гостя. Если бы я светился перед ней каждый день, то она бы давно привыкла к моим закидонам и перестала бы обращать на них внимание. Но видела меня Лидия за всё время работы всего несколько раз. И теперь в её хорошенькой голове и строгом внутреннем мире происходили катастрофические процессы, способные пошатнуть и разрушить целостность личности, родив на свет совершенно невообразимого и невозможного гомункула – от которого мы все ещё успеем взвыть.

В принципе, я бы тоже настороженно отнёсся к такому гостю. И на то было сразу несколько причин.

Во-первых, я действительно источал запах перегара и алкоголя. До сего дня Клоп так и не озаботился вопросом пастеризации своей продукции, и всё у него было до безобразия живое. А раз живое, то потом и ЖКТ страдает с утра очень сильно. А ещё в процессе потребления продукта начинаешь пахнуть как солдатская портянка… И, понятное дело, с утра ароматы были вообще непередаваемые. Вот честно, я пытался избавиться от запаха! Но, похоже, сделал только хуже – не помог даже спешный опохмел.

Во-вторых, я собирался жаловаться на наших металлургов, которые с утра притащили «починенную броню». Только вместо бронзового нагрудника мне притаранили железный. И пусть внешняя поверхность сей конструкции с натяжкой походила на сталь, зато про блеск и великолепие полировки можно было забыть. Я выглядел, как жертва пьяного сварщика – да ещё и тоже пьяная. И Лидия, видимо, считала такой легкомысленный наряд форменным издевательством, даже не предполагая, что вот именно в этом я с ней солидарен.

В-третьих, девушку явно смущала моя причёска. Таких лохматых существ она в норме здесь не видела – и видеть не собиралась. Лохматые жители Мыса ещё попадались в нижней его части, а тут, в верхней, люди старались следить за собой и укорачивать волосы. Но ведь я-то почти месяц болтался там, куда Лидия не пошла бы даже в самом страшном своём кошмаре… Конечно, я ополоснулся под прохладным душем, но теперь мои курчавые волосы стали ещё кучерявее – и отчаянно пушились, как у чёрного одуванчика-переростка. Если добавить к этому бороду греческого образца (как я считал!) и откровенно ваххабитского вида (как считали окружающие!) – весь мой образ оказывался цельным и завершённым.

А ещё я не собирался останавливаться и задерживаться, объясняя симпатичному проклятию этих мест, что я – это я, и что впустить меня – обязательно надо. Стража меня задерживать тоже не собиралась – не дураки, чай… Я шёл на звучащие из глубины здания голоса совещающихся, неумолимо надвигаясь на преградившую путь секретаршу – тем самым порождая тектонические сдвиги в её железобетонной уверенности в собственной защищённости.