Книга Опасное соседство, страница 139 – Лео Сухов

— Дальше ты берёшь вот это шило-пинцет и фитиль. И как только я снаряд загнал — протягиваешь их мне… — медленно закончил я и предупредил. — Только улыбнись, пошляк!..

— Не-не!.. — успокоил меня Дынев. — Я сама серьёзность!

— Вот и хорошо! — кивнул я. — Мне повторить?

— Нет, я всё запомнил! — заверил меня ополченец.

Не всё он, конечно же, запомнил… Но общий смысл усвоил, надеюсь. Блин, у нас последний шанс на победу над вышронцами, а он зубоскалит и пошлит — ну что за люди! Я же в серьёзные моменты не ржу… Хотя нет, иногда ржу. Но мне всё-таки можно!

— Сдвинулись! — сообщил Борборыч одновременно с раздавшимися за стенами звуками рога.

Я выглянул из-за парапета и внимательно посмотрел на врага. Вышронцы пришли в движение и втягивались в руины нижнего Мыса через проломы во внешней стене. Хаос и толчея на входе немедленно преобразовывались в ровные ряды на улицах города, идущие вперёд под мерный стук барабанов. Первые ряды несли толстые тяжёлые ростовые щиты, а все последующие прикрывались щитами поменьше. Среди рядов мелькали легкобронированные лучники, чей час сегодня ещё придёт. Или не придёт — смотря, как мы стрелять будем.

Да, врагов было вчетверо меньше, чем нас. Но я не обольщался на этот счёт — нас могли и смять… А если бы так не спешили отомстить за надругательство над начальственным хвостом, то достроили бы катапульты и вообще устроили бы нам весёлую жизнь.

Я посмотрел на ополченцев на стене и понял, что не я один так думаю. Страх — вот что я видел в глазах бойцов. Поражение за поражением, удар за ударом — и при виде вышронцев люди начинали испытывать страх. И именно он был нашим худшим врагом. Это для спортсменов, что раз за разом идут на соревнования и проигрывают, поражение — всего лишь стимул стать лучше. Они так воспитаны, их так настроили на тренировках… А у большинства людей с каждым новым проигрышем мотивация только падает.

В глазах проигравших, победитель с каждой новой победой выглядит всё страшнее и страшнее. Монголы сверкают красными глазами, а у их коней носом дым начинает идти, викингские шлемы обрастают рогами, а римляне вообще плодятся почкованием прямо в кельтских лесах… Человек не может взять и признать, что есть в мире кто-то многократно сильнее его самого. Слишком сильно это рушит картину мира… И вот тогда подсознание начинает врага демонизировать, что становится отличным оправданием для страха.

Вот и вышронцев начинали демонизировать — хотя это были обычные средневековые ящерицы (обычней некуда!): не слишком сильные, не слишком ловкие, не сильно умные и не отличающиеся особыми талантами. Проигрываешь им раз, два, три, четыре — а потом берёшь и начинаешь побеждать. Но ты попробуй сохранить настрой, когда противник уже кажется грозным посланцем непобедимого бога войны…

— Готовимся! — скомандовал своим Борборыч и поднял руку.

Расчёты остальных больших пушек тоже принялись целиться, и кто-нибудь из наших то и дело поднимал руку, передавая приказ. Внизу вышронцы, прикрывшись щитами, медленно приближались к стене. До них оставалось ещё метров сто пятьдесят, когда Борборыч резко махнул рукой. Один из его бойцов сунул палочку в стоящую рядом жаровню, полную углей, дождался, когда та загорится — и поднёс к фитилю. Пламя с шипением сгорающего пороха скрылось в отверстии. Я засунул в уши матерчатые затычки и открыл рот.