Книга Опасное соседство, страница 157 – Лео Сухов

— Минута зарядки почти… — заметил я. — И наводки никакой.

— Ну а что вы хотели-то? — заметил Фаня. — Команда «Цельсь!» сменила команду «Наводись!» довольно поздно, если по историческим меркам… А аркебузы и прочее раннее ружьё заряжается тоже не особо быстро.

— И зачем они тогда были нужны? — удивился Бронза.

— Там свои подводные камни были, но люди на эти ружья свою тактику придумали: пока часть отряда заряжается, другая стреляет, — пояснил Фаня. — Но всё это в чистом поле хорошо…

— Получается, что стрелять мы сможем только из укрытий… — кивнул я. — А если попробовать ускорить процесс заряжания?

— Если вас не интересует нарезной ствол… — заметил он, вооружившись листком и угольным карандашиком. — …А он вас не интересует, потому что мы его всё равно не сделаем пока! …Значит, можно использовать конструкцию крепостных ружей и совместить её с охотничьими ружьями нашего времени. Вот ствол, вот приклад с встроенной каморой…

— Подожди, а патрон надо будет делать? — забеспокоился Дядя Фёдор.

— Нет, его функцию выполняет камора, — объяснил Фаня. — В её размерах всё уже рассчитано. На пулях делаем ободок, который должен совпасть с границей каморы. С обратной стороны каморыделаем полку, куда попадает часть пороха — и бьёт кремниевый курок. Чтобы зарядить, надо будет преломить ствол, засыпать в камору порох, заложить пулю до ободка и вернуть ствол на место. Как всё это сдавить — вопрос чисто технический. Я бы предложил затвор на усилии… Сделать — не так сложно, даже нашими силами.

— Сомнительная конструкция… — заметил Дядя Фёдор. — Даже мне понятно, что так совмещать ствол и патрон — не слишком надёжно. Да и сталь… Нужна сталь хорошая.

— Не надо хорошей стали: нужны просто более толстые стенки, чем я накидал на схеме, — Фаня принялся рисовать под одним наброском другой. — Да, получится больше вес, но ведь вам и выстрел нужен помощнее…

— А зачем нам выстрел помощнее? — удивился Борборыч. — Вроде и так неплохо бьёт!

— А вы доспех этого главного вышронца видели? — спросил Фаня.

— Я видел! Мятый весь… — ответил Дядя Фёдор.

— Мятый, — серьёзно кивнул наш новый оружейник (ну а если не он, то кто?). — И ни одной дырки, между прочим… А это что значит?

Он подождал ответа, но не слишком долго.

— …Что его даже картечь не пробила! — закончил Фаня, ничуть не расстроившись. — И ведь это почти в упор. Я пообщался с теми ополченцами, кто тогда поближе был к месту прорыва. Трое из пяти были уверены, что он умер вовсе не от попаданий картечи, а от падения со стены вниз головой. Просто шею сломал!

— Тащите доспех… — нахмурился я.

Дядя Фёдор отправил одного из помощников на склад, где хранился трофей, а сам принялся критиковать конструкцию, нарисованную Фаней.

— Стрелять будет нелегко, зато решается куча проблем ранних конструкций ружей, — отбивался от него мастер. — Вес будет большой, согласен, но они и пушки на руках таскают!.. Износ будет очень высокий — все эти составные части будут стираться только в путь, а мы что, решили делать на века?.. Ну, на пару лет хватит — а потом на переплавку!

Наконец, принесли трофейный доспех, который все принялись с интересом изучать. Ни одного пробития!.. Несколько картечин пришлись в конус нагрудника, но по касательной. Они оставили глубокие вытянутые вмятины, которые и отправили в полёт нашего врага, но, как и говорил Фаня — причиной смерти явно стали не они.