Книга Реконкистадоры, страница 103 – Лео Сухов

— Ну так, чего бы и нет? — Котов пристроился рядом прямо на палубу. — Старые привычки, знаешь ли…

— Да положи ты елду на свои привычки! — возмутился Медоед. — Чё вот ты опять начинаешь, а? Возврата на Землю нет, а если и есть — я не пойду. Мне тут хорошо, понимаешь? Я лучше тут сдохну, чем вернусь туда.

— Романтик ты!.. — Котов не выдержал и засмеялся. — …От воровского мира. Надо было тебе пораньше родиться, чтобы начало девяностых застать.

— Надо было… — кивнул Медоед.

— И мне не пришлось бы за тобой гоняться, и места бы тебе много не понадобилось, — Котов ещё продолжал посмеиваться, но Медоед его не раскусил.

— Чего это не понадобилось бы? — возмутился он.

— Так два на полтора и на два с половиной под землю, — Котов пожал плечами.

— Ха-ха-ха!.. Дурак ты, Денис Михалыч! — с осуждением заметил Медоед. — Сам-то что, вернуться хочешь?

— Не хочу, — признался Котов после долгой паузы.

— Ну так и не строй из себя цацу! — бывший глава Альянса хотел сказать что-то ещё, но махнул рукой и повернулся ко мне. — Скитисы — вот, Филь, это кадры! У них там общество покруче нашего будет — уже пытаются осваивать планеты системы. Но вообще такие бараны местами, что не знаешь даже, то ли по кочану навешать, то ли просто забить на это… Я их уже нанюхался. Как начнут буровить — хоть уши затыкай. Но кулаками ничего машут. Мне кажется, они когда-нибудь соберут пулемёты и перестреляют нас на хрен… Опа-опа!

Медоед резко поднялся, вглядываясь вдаль, а потом нахмурился и куда-то чесанул, буркнув что-то о «незабываемых ощущениях».

— Котов, чего ты его постоянно троллишь? — спросил я.

— Так забавно же… — ответил Котов. — Ну и вообще, если ему корону вовремя не сбить, так он звезду хватает — человек такой. Зато если осадишь вовремя — так сразу на человека похож. Он, конечно, не любит этого, но кому сейчас легко?

Фраза про «незабываемые ощущения», брошенная Медоедом, скоро стала понятна и раскрылась во всей своей красе. С юго-запада на нас надвигалась чёрная полоса туч, ветер крепчал и гнал волну, а несчастные «Три топора», стеная как старое компьютерное кресло офисного сотрудника, неслись вперёд — то поднимаясь на гребни, увенчанные белыми барашками, то резко ухая в морскую пучину.

Долго мне, правда, наблюдать за этим не дали — прогнали в каюту с палубы. Последнее, что я видел — это как команда спешно меняла парус: вместо одного большого ставила пару маленьких. Убежать от шторма мы не смогли. Не прошло и трёх часов, как первые капли дождя обрушились на палубу, а качка стала ещё сильней. Впрочем, один из матросов признался, что это ещё не шторм — зацепило нас краем, и по краю мы и попытаемся пройти. Но это всё слова, а когда ты сидишь в маленькой каютке, в которой тебя то на одну стену кидает, то на другую, и при этом ты понимаешь, что снаружи валы метров под тридцать — как-то не до спокойствия. А душераздирающие стоны деревянного корабля — так это вообще что-то невообразимое…

День пятьсот тридцать девятый!

Вы продержались 538 дней!

Попытка поспать ночью успехом не увенчалась. Мы с Аришей едва успевали задремать, как очередной девятый вал пытался скинуть нас с постели на пол. Так что спали мы всю ночь урывками. А утром я оценил мастерство команды корабля… Они всё-таки умудрились проскользнуть опасную область. И теперь «Три топора» не летели в шторм на всех парусах, а спешно удирали от него. И хотя качка была всё такая же суровая, я, тем не менее, выбрался на палубу.