Книга Реконкистадоры, страница 107 – Лео Сухов

— А то! — ответил я. — Сёма, мы остаёмся!

— Да?! Зачем?! — не понял Медоед.

— Нам нужна эта кибитка! А точнее, то, что в ней! — уверенно кивнул Кирилл.

— Мать моя женщина!.. — пробормотал Медоед, ища хоть каплю здравомыслия в наших взглядах. — Да кто же меня надоумил связаться с этими психами?

— Судьба, Сёма! Судьба! — ответил я и посмотрел на большую кибитку с самым ценным призом, который я только мог себе вообразить.

Кочевники пришли вечером и явно решили пропустить этап с ночёвкой. Кибитки ещё втягивались в узкое ущелье залива, а решашиархнутые уже скапливались на границе деревьев, пытаясь растащить устроенные нами завалы.

— Когда они пойдут в атаку, будут кружить перед стеной и стрелять, — просветил Медоед, который тоже вылез на частокол посмотреть, как всё начинается. — И стрелы у них зажигательные будут.

— Плевать, какие у них стрелы!.. — с довольной усмешкой заметил Борборыч. — Сейчас опять дождь ливанёт, и могут хоть обстреляться.

— А это что там за делегация? — спросил я, указав на группу богато бронированных решашиархнутых.

— Местная традиция. Переговоры провести, предложить сдаться. Устроить поединок… — ответил мне Медоед.

— Ну посмотрим, что они скажут… — я усмехнулся.

Группа приблизилась к стенам. Всадников было шестеро, и доспехи у них были вполне себе тяжёлые. На остальных кочевниках была, в основном, кожа, а вот на этих — сталь. Один из решашиархнутых замахал рукой, привлекая наше внимание.

— Ну говори уже! — громко крикнул я ему. — Хватит там суетиться!

— Кто из вас вождь? — требовательно спросил вышронец.

— Я — вождь, — ответил я. — Надеюсь, ты тоже вождь. Иначе общаться будешь сначала с моим младшим братом!

— Я тысячник Великого Властелина Степи…

— Борборыч, поговори с ним! — попросил я. — Мне с тысячниками не по положению языками чесать.

— Мне с каким-то борборычем — тоже не по положению! — обиделся переговорщик. — Я всё-таки тысячник!..

— Так это тоже тысячник! — обрадовал я его, не став утруждаться и объяснять, что «борборыч» — имя собственное.

— Что-то я вашей тысячи не вижу! — расстроился вышронец. — Врёшь ведь! Видит Первояйцо, вы, бесхвостые, всегда врёте! Вас там пара сотен — не больше.

— Ну и что? — не растерялся я. — Эта пара сотен твоих пяти тысяч стоит! Так что зови вождя или общайся с тысячником.

— Дашь ли ты обещание: не чинить зла вождю и его свите на переговорах? — уточнил вышронец.

— Клянусь! — честно ответил я, даже не предполагая, что за этим последует.

Клятва принята. Кто нарушит — тот бяка! Бяку будут долго наказывать!

— Внезапно! — буркнул я, понимая, что клятва здесь оказалась равноценна сделке. — Впрочем, всё равно не собирался… Давай, зови вождя вашего.

— Долго не тяни!.. — предупредил меня Борборыч. — А то они наши завалы растащат окончательно. И зачем мы их тогда делали?..

— Долго не буду, — согласился я с его предложением, но отказываться от переговоров не стал: всё-таки традиции надо соблюдать.

Группа переговорщиков повернула обратно к лесу, скрылась в нём, а спустя пять минут показалась снова, но на этот раз среди них явно был вождь. И внушительная длина хвоста, и куча золотых побрякушек, и хорошая броня — всё говорило о том, что это именно он. Вот только к стенам они ехать не стали. Удалились чуть от леса и остановились — будто ждали чего-то. Через минуту от них отделился мой недавний собеседник, подъехал к частоколу и прокричал: