Книга Реконкистадоры, страница 34 – Лео Сухов

— Да, объясните несведущим! — попросил я.

— Это такая таблица из четырёх столбцов и десяти строк, — пояснил мне Борборыч. — Она позволяет составить речь длительностью минут на сорок, в которой нет ничего полезного. Там что-то около десяти тысяч возможных комбинаций… Кажется, кто-то из писателей побаловался в своё время. Или просто народное творчество. Берёшь по куску фразы из каждого столбца и составляешь цельное предложение.

— …Идейные соображения высшего порядка, постоянное информационное обеспечение нашей деятельности представляет собой интересный эксперимент проверки направлений прогрессивного развития….

— Но он же должен иногда повторяться!.. — заметил я.

— Пацаны говорили — повторяется, — кивнул Сиплый. — Но вообще нести это может часами…

— Никитич, тварь ты скользкая! Слышишь меня?! — спросил, я потыкав того ногой.

Никитич замолчал, поднял на меня пустой, практически мёртвый взгляд и ответил:

— С другой стороны, начало повседневной работы по формированию позиции в значительной степени обуславливает создание системы массового участия!

«А я-то считал себя помешательством! — раздался у меня в голове Голос. — Она говорит, что это уже невозможно вылечить».

«Это что, последствия вмешательства в код?» — поинтересовался я у Голоса.

«Нет, это последствия страха, разочарований и злобы. Он начал записывать новую матрицу личности поверх старой», — ответил Голос.

— Значимость этих проблем настолько очевидна! — Никитич, почувствовав внимание, улыбнулся, глядя на меня, и широко развёл руками. — …Что дальнейшее развитие различных форм деятельности играет важную роль в формировании направлений прогрессивного развития!..

— Какое многогранное, трусливое и отвратительное существо… — заметил Борборыч, с презрением глядя на Никитича. — Он что же, даже есть перестал?

— Перестал, — кивнул Сиплый. — Он ходил по лесу, приставал к людям и бродил за ними, пока не дох от голода и жажды.

— Кормите его пока, — попросил я беженцев. — Как и раньше. Как только тут разгребёмся, заберём его с собой в Мыс. Этот подонок заслуживает своего массового позора. Вот это должны будут увидеть все жители. Ещё бы его подельников найти…

— Найдутся, — заверил меня Борборыч. — Если не сбегут на соседние острова — найдутся.

— Задача организации, в особенности же, новая модель организационной деятельности…

Я поёжился, отвернулся и пошёл прочь. И дальше смотреть на это существо не хватало сил, а не залепить ему в рожу — не хватало терпения. Чем дальше я пока буду от него находиться — тем лучше. Несмотря на жалкое состояние, я не простил Никитича. И нет, я не убью его. Он будет сидеть в клетке посреди Мыса и показывать своим собственным примером, до чего доводит такая жизнь, которую он вёл. Тварь, что была, наверно, хуже любого вышронца — вот и пусть люди видят её и не забывают…

Хотелось бы мне сказать, что те три дня, которые мы отвели на обустройство в Медном, пролетели незаметно — но нет. Не заметить этот бардак было решительно невозможно, особенно в исполнении вышронских сервов. Эти увальни и в самом деле учились быстро, но не потому, что были гениями адаптации, а потому что в пустой голове было много пустого места для нового. Я начинал понимать, почему нас система так гнобит — мы для неё реально тупые и необучаемые, ещё хуже вышронских сервов.