Книга Реконкистадоры, страница 40 – Лео Сухов

На нескольких круглых площадках получившейся стены мы установили большие пушки. Рядом ополченцы оборудовали сарайчик для хранения снарядов и пороха. На этом наше участие закончилось. Переночевав под прикрытием стен, ударники позавтракали и отправились назад, чтобы уже через два дня, вечером, добраться до Мыса.

Когда мы входили в ворота вдоль стены, мимо нас, положив ружья на плечо, маршировал первый… Ну, взвод, наверно, будущей армии. Ружей у них было мало — только на половину бойцов, а остальные пока тащили на плечах брёвнышки. Рядом шёл Кирилл. Завидев нас, он махнул мне, чтобы его подождали.

— Быстро вы, — заметил он удивлённо. — Я думал, только через несколько дней вернётесь!..

— Нечего там несколько дней куковать! — я отмахнулся. — У нас и здесь дел хватает. К нам ещё первые федераты не приезжали?

— Утром приехали, и пока ещё здесь. А что такое? — поинтересовался Кирилл.

— Письменность их надо расшифровать! — хмыкнул Борборыч и похлопал рукой по обвязанному верёвкой сундуку. — Интересно очень, о чём они там переписываются… Да и вообще надо понять, что они дальше делать будут.

— Ну я попрошу наших гостей завтра не уплывать и пока задержаться… — согласился Кирилл. — Вы тогда идите, отдыхайте. И завтра подходите в администрацию. Котов ещё не вернулся, так что я ещё и армию вам сплавлю, чтобы самому тут отца-командира не изображать.

На том мы и разошлись. Вместе с Аришей я зашёл в форт, сбросил вещи, а потом мы сходили в кафе поужинать и легли спать. В тот момент мне казалось, что теперь-то уж точно пару месяцев у нас всё будет спокойно… И как всегда, реальность готовилась развеять подобные планы тяжёлым сапогом внезапностей, растоптать каблуками случайностей и злодейски посмеяться над нами. Но я всего этого ещё не знал и наивно наслаждался уютом своей башни.

Хорошо, что Кнехт умел читать по слогам! Просто великолепно, если честно! Просто прекрасно!.. Потому что ещё трое вышронцев, приехавших с ним, умели только крестиком подписываться — да и тот из-за трясущихся рук получался кривым. В общем, классическое средневековье в европейском стиле, только с большим религиозным фанатизмом. Даже своих вся их общественная система уже так достала, что они решили с бесхвостыми шашни крутить…

Вообще, чем больше я узнавал про вышронское общество (цивилизованное, конечно же!), тем больше понимал, что ребята загнали себя в какой-то тупик. Они в это самое средневековье вошли почти три тысячелетия назад — и с тех пор из него не выходили. Правда, я могу ошибаться в датировке — года у нас по длительности похожи, но и погрешность при прямом подсчёте получалась немаленькая.

Однако речь, конечно, не об этом, а о добытых документах, которые были весьма интересны по содержанию — если откинуть всякие разные отчёты, где перечислялось количество награбленного или число пойманных рабов, которых потом отправили на север. Отступив, вышронцы и не подумали успокаиваться — просто с голыми хвостами переть против пушек не хотели. В остальном для них ничего не изменилось: как бы ни был силён враг, его надо было забороть, заставить славить Первояйцо и поставить на место — то есть, перевести в статус раба.

Тех, кто вышронцам попался, как стало понятно из переписки, уже перевоспитывали в трёх специальных лагерях. Местоположение лагерей не уточнялось, только названия — «Скорлупа», «Белок» и «Желток». Как пояснил Кнехт, у них часто все важные вопросы решали по подобию Первояйца, раскидав их на три части. Он же упомянул, что где-то ещё наверняка есть лагерь «Зародыш», потому что вообще священное число в их религии — это четыре. А двинутые на всю голову вышронские священнослужители всегда делают четвёртым «что-нибудь тайное».