Книга Реконкистадоры, страница 89 – Лео Сухов

— Сцука, да им же мозги полощут! — я не удержался и пробормотал это вслух.

Молодец! Какой догадливый мальчик! А теперь перестань думать и стреляй!

«Причём, сама система и полощет», — сварливо заметил Голос у меня в голове.

«Явился — не запылился!» — обрадовался я, делая выстрел на очередной подозрительный шорох в темноте.

«Ну да… Вот решил тебе пояснить, что тут происходит! — обрадовался Голос. — Ну и знатное мочилово у вас здесь! Прямо есть на что посмотреть».

«Зачем это системе?» — поинтересовался я.

«Как зачем? Старательно изображает покладистый инструмент организаторов», — пояснил Голос.

В доме, в осаде, мы просидели ещё не меньше пары часов. Ночь близилась к середине, и скоро уже должен был заняться рассвет. Пару раз мы пытались выбраться, но по нам начинали так интенсивно садить из луков, что приходилось снова прятаться. В порту же продолжалась эвакуация и погрузка на ладьи… Стоя в гавани, они были надёжно прикрыты стенами от наших пушек. Но стоило им выйти в море, как они попадали под артиллерийский огонь.

— Как загрузятся, так и рванут все вместе, — предположил Дойч, догадавшись, что я пытаюсь высмотреть со второго этажа.

— Знать бы ещё, сколько осталось времени… — вздохнул я.

— Если оставим тут человек десять, а остальные рванут вперёд — пробьёмся, — заметил Барэл.

— И сколько мы людей потеряем? — поддел его Кот. — И сколько оружия отдадим врагу?

— Зачем нам вообще их ладьи? — спросил Нагибатор. — Или это большой секрет?

— Зачем ладьи — не секрет! — ответил я. — Ладьи вообще нужны, чтобы плавать.

— То есть, нам надо куда-то плыть? — уточнил Нагибатор.

— Ага, — согласился я.

— Выходит, неважно, сколько будет жертв. Нам нужна ладья! — заключил непримиримый искатель подвигов. — Чего стоим, кого ждём?

В общем, я так и не придумал, что ему возразить. Под грохот ружей отряда, оставшегося в доме, остальные ударники рванули вперёд по улице, надеясь не попасть под вражеские стрелы. Естественно, попали, но поскольку впереди бежали самые толстые (по очкам жизней) бойцы, то прорыв обошёлся нам малой кровью — а потом мы уже и сами вступили в бой.

Стреляли по нам почти голые люди. Большинство из них явно не по одному разу побывали на перерождении — и просто не успевали одеться. Когда я, выставив штык, снёс несколько человек, остальные, наконец, испугались и начали драпать. Мы промчались по улице до частокола, окружавшего порт, свернули на улицу, идущую вдоль него — и в последнем рывке достигли ворот, прежде чем защитники успели их закрыть.

К воротам устремились все, кто ещё не успел погрузиться на корабли, и пришлось теперь нам разворачиваться и отбиваться от атакующих. А команды ладей, увидев врага, принялись спешно отчаливать. Выхватив молот, я рванул вместе с Нагибатором к ближайшему пирсу. Любой ценой захватить ладью или хотя бы задержать её — вот была единственная мысль, которая билась у меня в голове.

Последний корабль отчаливал медленно. Ему надо было пройти между пирсами ещё пару десятков метров, а глубина там была небольшая, и команда явно боялась повредить судно. Молот Минотавра врезался в борт, а я упёрся ногами в деревянный настил — и потянул на себя что есть силы. Ноги заскребли по дереву, ладья задрожала, а на ней заметались вышронцы и люди. Меня попытались подстрелить, но подоспевший Нагибатор и рыжие вовремя прикрыли.