Книга Города в поднебесье, страница 80 – Лео Сухов

И, главное, принцип был простой — холодный воздух (очень холодный!) закачивался в трубу, где доходил до специальной камеры с нагретыми от логоса огня листами металла. Далее уже тёплый воздух выводился на охлаждённую поверхность, с которой вода каплями стекала в специальный резервуар. Сухой воздух выводился либо в систему вентиляции дирижабля, либо в систему нагрева воздуха внутри аэростата, Таких устройств могло быть и больше одного. К сожалению, на городском дирижабле был только один конденсатор — зато целый и невредимый.

Но самой полезной находкой — конечно, после логосов сферы пустоты — можно было считать блокнот, который чудом пережил оттепель, сохранив всё, что в него кропотливо вписывал хозяин. А хозяином его был не кто иной, как техник городского дирижабля — тот самый человек, что налаживал работу всей этой машины. И если с одной стороны шли короткие заметки, как в дневнике, то с другой стороны были подробно расписаны все системы, способы подключения и друг к другу и нужные для этого логосы.

Вот это была находка — так находка!.. Разглядывая мелкие строчки записей, я снова обретал надежду построить что-то такое, что сможет не только подниматься в воздух, но и двигаться в горизонтальной плоскости. И плевать, что нет логоса огня — достану как-нибудь… В конце концов, если всё хорошо продумать, то у меня обязательно получится…

В которой я мирюсь со своими товарищами по несчастью, а вместе у нас почему-то получается всё то, что я боялся делать в одиночестве.

Моя жаба выла, не переставая — и если бы её крики слышал не только я, но и весь город, я был бы давно съеден и переварен. Назад я, терзаясь жадностью, возвращался только с логосами и тюком ткани. Больше просто невозможно было бы тихо утащить. Да и тюк пришлось оставить под обрывом Старого Экори, потому что поднимать его в темноте я не решился. В тюке была носовая часть аэростата городского дирижабля. Кислота пережгла ткань посередине, но закругленный нос и хвост остались.

Я подумал, что если их аккуратно выровнять по отношению друг к другу, то можно сшить — и тогда получится что-то вроде шара. Я не знал ещё, как и чем сшивать, и не представлял, где и как всё это выравнивать — но понимал, что времени остаётся всё меньше и меньше. Из-за тяжёлых ли мыслей или объёмного груза, но до дома я добрался вымотанный до предела.

На удивление Нанна ждала меня у каната. Причём, явно довольно долго ждала, судя по синим губам и красному носу.

— Простудишься! — заметил я, выбравшись на уступ.

— Нет, не простужусь. Я редко болею, — тихо заметила девочка. — Фант! Извини меня, пожалуйста, за то, что дураком тебя обозвала… Я не хотела…

— Нан, если обозвала, то наверняка хотела. Иначе бы даже и не стала… — заметил я. — Вот в жизни не поверю, что у тебя рот сам по себе обзывается!..

Девочка виновато вздохнула.

— Ну да, хотела, — кивнула она. — Наверно… Но на самом деле я так не думаю! Ты не дурак…

— Знаешь, в это мне тоже слабо верится… — покачал я головой. — Сначала ты меня в воровстве обвиняла и считала вором, потом называла дураком…

— Ты просто странно себя ведёшь! — расхрабрившись, заявила Нанна.

— Странно себя веду в каком плане? — я усмехнулся. — Пытаюсь выжить и вытащить тебя? Это странно?

— Нет…