Книга Эфирные контрабандисты, страница 102 – Лео Сухов

— Я слышала про фильмы! Интересная вещь… — задумчиво сказала Араэле. — Но как вообще можно прислать этот ваш «фильм»?

— Очень долго объяснять, — признался я ей. — Но если коротко, то он пересылается как набор знаков, расшифровка которых покажет сам фильм, а не знаки…

Я реально задумался, как бы объяснить работу наших компьютеров, и понял, что никак не могу этого сделать. Я бы мог объяснить это людям из начала двадцатого века, но людям из другого мира, которые местами ещё болтались в средневековье, а местами осваивали пар…

— Я не могу даже объяснить вам нормально, а вы говорите, что знаете больше нас? — я покачал головой и вздохнул. — Манагор, вот вы можете видеть, что происходит на соседней скале?

— Нет, — с некоторым сожалением ответил глава стражи. — Но знаю, что есть и такие логосы.

— А в моих яслях люди так все новости узнают, — объяснил ему я. — Не хочу вас расстраивать, но люди из моих яслей про окружающий мир знают куда больше вас. Возможно, этот мир, двадцать третьи ясли — и не совсем настоящий мир. Зато мы его хорошо изучили. И если бы те люди, которые занимаются наукой в яслях, попали сюда — они бы не хуже изучили и этот мир. И, поверьте, незнание логосов их бы не смутило…

Повисшее молчание заставило меня продолжить, потому что мне постоянно казалось, что сейчас Манагор откроет рот и разнесёт меня в пух и прах каким-нибудь здешним бескомпромиссным утверждением, после которого спора вообще не будет.

— В моих яслях теперь тоже долго помнят. И даже дольше, чем тут. И в моих яслях правил больше, чем наберётся во всех тех землях здесь, которые освоили люди. И это только в одной стране. А стран у нас почти две сотни — и в каждой, считайте, есть и свои правила. Я немного ознакомился с вашими правилами — и ещё успел понаблюдать, как вам на них наплевать. А если бы было не наплевать, никто бы не защищал кошельки и накопители, никто бы не ставил замки на двери и решётки на окна… Может, пятьдесят местных лет назад в моих яслях и легче было избежать наказания за проступки, но даже это давно изменилось. Когда я украл имущество Экори из-под носа крадущих его мародёров, поверьте, я знал, на что шёл…

— Хорошая речь!.. Вот только меньше преступником ты из-за неё не стал, — весомо заметил Манагор.

— Если честно, то мне наплевать на то, кем меня здесь считают, — ответил я. — Если хотите, можете считать меня преступником. Мэру Экори это вообще ни разу не мешает быть мэром.

— И ты считаешь, что поступил правильно, обворовывая жителей города? — поинтересовался глава стражи.

— Сначала я хотел просто убраться со скалы, Манагор. Улететь, отдать дирижабль и продолжить жить. Грабить я никого не собирался.

— Но получилось-то иначе! — возразил глава стража.

— Иначе получилось уже после того, как я увидел, как мэр Экори присылает торговый дирижабль добить выживших, а мародёры обносят всю скалу, — жёстко ответил я. — Кстати, напомните мне, окончательное убийство у вас разве не является тяжким преступлением?

— Является, — кивнул Манагор.

— Так почему же мэр Экори до сих пор не наказан? — уточнил я.

— Правителям часто приходится принимать тяжёлые решения… — заметил Манагор, улыбаясь в седые усы.

— Отличное оправдание для массовых убийств! — кивнул я. — В моих яслях его тоже любили использовать.