Книга Эфирные контрабандисты, страница 151 – Лео Сухов

— Ы-и-и-и! — выдал здоровяк, складываясь пополам и хватаясь за промежность.

Жезл, печально зазвенев, упал на пол, а я его немедленно подхватил. Судя по ощущению, Бонги явно собирался нас спалить… В жезле имелся накопитель, где было около тридцати зарядов — это и позволило бы Бонги по нам стрелять. Впрочем, я был уверен в том, что изначально запас был больше, просто Бонги давно вытянул запасные заряды из жезла, чтобы обезопасить себя от окончательной смерти. Поэтому и был так уверен в себе.

— Знаешь, — сказал я, отступая на шаг от здоровяка. — Ты, Бонги, такое дерьмо, что я даже заряды на тебя тратить не буду… Я просто забью тебя до смерти!

И забил. Хоть Араэле и просила меня прекратить… И Бонги тоже просил — даже умолял, размазывая слюни, сопли и кровь по лицу… Нет, сначала он попытался сопротивляться, но пара ударов ногой в уже пострадавшую область тела быстро охладили его боевой настрой. А дальше, чем больше я его бил, тем большее удовлетворение чувствовал сам — и тем больше здоровяк ныл и просил убить его легко.

— Это всё недополученные тобой в детстве звездюли… — приговаривал я и снова бил, чувствуя приятную боль в костяшках.

Я остановился только тогда, когда тело Бонги затихло на полу лицом вниз, перестав подёргиваться в конвульсиях.

— Надо будет повторить! — проговорил я, плюнув ему на спину. — Мало тебя били в детстве, не знаешь ты боли, злобный урод… Жаль, что ты уже сдох и не слышишь меня. Жаль…

— Фант! — Араэле подошла и встала рядом со мной, с ужасом глядя на забитого до смерти врага. — Не повторяй этого больше… Прошу тебя. Никогда… Так нельзя…

— Я сделал — значит, можно! — пожал я плечами.

— Не надо, пожалуйста! — Араэле прижалась ко мне. — Что в тебе вообще от человека останется, если так поступать с другими людьми?

А в самом деле — что? Ведь я точно знаю, что боров не окончательно умер — он уже возродился на скале. И никаких душевных терзаний я, к своему стыду, не испытывал, хотя и догадывался, что боль он испытал страшную. Каким станет мир, если люди, зная, что смерти нет, будут радостно причинять друг другу страдания? Сложный вопрос… Зато ответ у меня был простой:

— Он бы не пожалел нас. И я его больше жалеть не буду. Пока что — только его…

Мы с Араэле собираем оставшуюся добычу, встречаемся с нашими спутниками и покидаем Город Молний, после чего приводим себя в порядок, а я наблюдаю с высоты птичьего полёта последствия взрыва в ликее

Вещи свои мы собирали по всему ликею. Ночь подходила к концу, и уже близилось утро. И я, и Араэле представляли собой весьма жалкое зрелище. В крови, в остатках пищи и желчи, пахнущие ещё отвратительнее, чем бездомные, которые не мылись годами. Осунувшиеся лица, синяки под глазами и колтуны на голове завершали безрадостную картину.

Та часть ликея, где нас захватили духи древних обитателей города, осталась цела — на наше счастье. И вещи наши остались на тех самых местах, где мы их бросили. Заодно мы обыскали последние два тела Бонги — их было хотя бы не так противно трогать. Короче, мы избавили здоровяка от чешуек, пары накопителей малой ёмкости, а ещё нескольких сухарей и фляги с водой.

У нас самих припасы уже пришли в негодность. Бутерброды засохли, и вода закончилась. Так что и такой добыче мы были рады.