Онлайн книга «Эфирные контрабандисты»
|
Внизу простирались серо-зелёные равнины каменных пустошей, и гуляли самые обычные животные, которых с нашей высоты было ещё и неплохо видно. Вот огромное стадо похожих на быков зверей — наверно, в пару тысяч голов — неторопливо бредёт вдоль берега озера. Эти животные не слишком интересовали как жителей скал, так и чудовищ. Да, последние, конечно, не брезговали и их слопать ради разнообразия — но искали, в основном, людей. Ну и себе подобных… Когда есть еда — все вместе её лопают, а нет — без зазрения совести жрут друг друга. Что до местных жителей, то им все животные с поверхности были банально не нужны, потому что их просто некуда было бы девать. Ну, например, где на скале вот этих быков пасти? Тот же Экори с трудом поддерживал стадо шарков в три сотни голов. Охотиться на поверхности? Если честно, так себе идея — мы с Рубари пытались. Вот и стояла природа Терры дикая и нетронутая, будто и не летают над головой дирижабли… Коротая в полёте время, я занимался тем, что гонял пневму в семечко и из него, перекидывая по единичке. Пару раз попытался загнать больше лимита, но мой организм эти попытки встретил всё усиливающимся покалыванием в висках, намекая на серьёзную головную боль при продолжении. Эксперимент я, немного поразмыслив, повторять не стал. Пока у нас на борту не было сопровождающего и его груза, мы с Рубари лопали рагу, которое сварили на все пять дней и оставили на камбузе в разогретом виде. Была здесь у местных в ходу такая технология — особенно её на дирижаблях любили, где огня всегда хватает. У нас на Земле, как я читал, так ещё жители Скандинавии делали. Наварят огромный котелок — и держат неделями над очагом, чтобы не испортилось. И, как оказалось, это не так уж и просто: хранение такого рагу — вообще отдельная наука. Но это с очагом. А вот на дирижаблях главное — нужную температуру подобрать. Я периодически сверялся с картой, выискивая указанные ориентиры, и с любопытством поглядывал по сторонам — да и вообще вовсю наслаждался покоем. Конечно, иногда мои мысли всё же возвращались к невыполненным заказам и к набившему оскомину вопросу о том, как их выполнить. Но вскоре безмятежность окружающего мира заставляла снова отрешиться от земных тревог и забот — и настроиться на философский лад. Безмятежное голубое небо, плывущие, огромные как скалы, облака и яркое солнце… Пару раз на горизонте показывались другие дирижабли, но и они следовали своим курсом, и мы никак не пытались сблизиться или обменяться новостями. Иногда нам попадались грозовые тучи, но не слишком высокие — и мы через них просто перемахивали, поднявшись повыше. Один спокойный день сменился спокойной ночью, которая опять сменилась спокойным днём… И вот так — раз за разом. Пока на пятый день я не увидел последний ориентир, не подкорректировал курс и не увёл дирижабль за облака. Всего через три часа мы должны были достигнуть Дукона. Незадолго до подлёта я начал снижение, нырнув в большое облако, перекрывавшее нам обзор. Над ухом мерно стрекотали винты, а вокруг плыл белесый туман. — Рубари! Подлетаем! — крикнул я, когда видимость начала улучшаться. — Гу! — отозвался механик и выглянул в рубку, чтобы посмотреть на город с высоты птичьего полёта. Тучи расступились — чуть впереди и внизу лежало плато, не хуже поверхности зеленеющее всеми оттенками цвета. На его краю застыл уютный городок с невысокими домиками, массивными опорами храма, арха и архива. А вверх от всего этого благолепия тянулись дымные столбы… |