Книга Эфирные археологи, страница 116 – Лео Сухов

Единственным светлым пятном в этих безрадостных раскопках стало то, что я, наконец, закончил изучение своего журнала и отдал результаты Араэле. Неудачливый капитан описывал, похоже, совсем небольшой комплекс руин, но благодаря десятку ориентиров его вполне можно было отыскать. Девушка восприняла новость без энтузиазма: она явно надеялась на нечто большее — и потому сразу приступила к поиску следующей точки.

— Буду искать последнюю точку из новых. Вот эта, твоя, была предпоследней. Дальше идут лишь давно известные руины, — сказала она. — Там мы вряд ли найдём что-то стоящее…

В надежде найти хоть что-нибудь она продолжила прочёсывать бесполезные руины, отчего чуть и сама не подставилась, и меня подставила — да и всему дирижаблю туго пришлось. В последний день мы слишком сильно задержались с завершением исследований. Араэле хотела обязательно всё осмотреть, и пока мы грузили технику, уже наступил вечер.

И надо же было такому случиться, что поблизости было гнездо летающих чудовищ — которые по наступлении сумерек немедленно кинулись искать добычу. Впрочем, долго искать им не пришлось — они, кажется, уже точно знали, где именно мы находимся. Стая налетела на «Мэлоннель» в тот момент, когда мы ещё только завершали погрузку оборудования. К счастью, Танг на этот раз не оплошал, и стаю крылатых бестий встретили сразу из всех орудий на палубе. Но несколько штук всё-таки добрались до гондолы и принялись биться в деревянные доски. Орудия были слишком медлительны, чтобы за ними уследить — в общем, пришлось охранять матросов, занятых погрузкой, с помощью жезлов и посохов.

В результате у меня на ноге появилась немалых размеров рана, а один матрос чуть было не отправился на перерождение. Первым делом Кесан, естественно, занялся им, а только потом — мной. Это произошло, когда мы уже поднялись от поверхности и взяли курс на Пирг. Я к тому времени мог даже снова передвигаться — хоть и с большим трудом.

— Яд и заражение, — посмотрев на мою рану, Кесан вынес неутешительный вердикт. — Придётся пневмой лечить… Садись на кушетку, Фант!

Я последовал приказу врача и сел на кушетку, а жрец принялся водить над моей раной руками, иногда вырисовывая над пострадавшей ногой какие-то логосы и поливая водой.

— Кесан, раз уж представился такой случай, скажи мне… — заскучав, неожиданно вспомнил я. — В общем, я слышал уже несколько версий описания всех миров изначальных. И вот никак понять не могу — какая из них верная?

— Верная? — переспросил жрец. — Верная, Фант — это та, само собой, которая верна.

— А какая из них верна? — поинтересовался я.

— Ну… Верна та из них, которая истинна, — Кесан упорно гнул свою линию.

— А которая из них истинна? — не сдавался я.

— Фант, ну откуда я знаю? — жрец неожиданно и очень ехидно улыбнулся. — Я не носитель истины. Скорее, скромный сосуд заблуждений и обычный создатель ошибок.

— Когда я служил на флоте, один человек убеждал меня в том, что всё, что я слышал на разных скалах — это всего лишь детские сказки, — пояснил я свой интерес. — Он говорил, что учение на его скале — вот оно самое что ни на есть настоящее.

— Он имеет право так считать! — добродушно улыбнувшись, кивнул Кесан. — Пусть настоящим будет его учение, если ему так сильно хочется…

— Кесан, ты ведь жрец. Тебе что, вообще всё равно? — удивился я.