Книга Эфирные археологи, страница 4 – Лео Сухов

— Много видел дирижаблей изнутри? — слегка сузив глаза, поинтересовался я.

— Один, кэп, — ответил охранник. — Этот…

— Тогда, скажи на милость, какого буя ты мне сейчас ответил «где и у всех»?! — задал я резонный вопрос.

— Ну, так механик говорит… — смутился штурмовик.

— Ты здесь на механика не вали! Он за свои слова отвечает, а ты — за свои! — отрубил я. — Что, под конец службы захотелось получить в личном деле новые отметки?

— Никак нет, кэп! — сразу собрался штурмовик.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Тунцо, кэп! — не слишком охотно ответил он.

— Ну вот что, Тунцо… — я помолчал секунду, давая несчастному ощутить всю тяжесть своего положения. — Провинился ты, конечно. Но в качестве наказания, как сменишься, возьми инструмент и подбей трап. А то у нас тут сразу шесть пассажиров намечается, и если они себе ноги прямо на входе переломают, всем будет плохо!..

— Есть, кэп! — хмуро ответил Тунцо.

Ох, как ему не нравилось, что им командует какой-то сопляк… А то, что именно сопляком он меня считал, я и не сомневался. Но армия и флот строятся на подчинении начальству. Везде и всегда — только так и может жить профессиональная армия. И приходится в ней иногда подчиняться соплякам. В общем, он знал, на что шёл.

— Так где, ты говоришь, здесь логос-отсек?

На этот раз я получил подробное описание маршрута и, переступив через расходящиеся доски трапа, вошёл на дирижабль, в котором мне предстояло пробыть капитаном два месяца. И я собирался быть очень недовольным капитаном… Лучшим капитаном!.. А для этого срочно требовалось привести эту помесь китайского летающего фонарика с половой тряпкой в порядок.

Экипаж «Бауна» был весьма пожилым. Большинство членов этого самого экипажа, за исключением матросов, собирались в ближайшие годы выйти в отставку и начать получать местную военную пенсию. А точнее, просто пенсию — потому что пенсию здесь платили только военным и сиротам, а всех остальных выросшие дети кормят.

Однако механик выбивался из этой картины тем, что, похоже, был склеротиком. И каждый год, вот уже лет двадцать, вероятно, забывал подать в отставку. Звали его Пенгор, и ему было на всё глубоко наплевать.

— Кэп, ну что вы ругаетесь? — удивился он в ответ на мою гневную отповедь про состояние дирижабля. — Ну перекосило каркас в паре мест, так ведь ещё не разваливается! Обшивка в трюме отходит, так и кому она там нужна? Сифонит чуть-чуть аэростат…

— Пенгор! У вас четыре матроса в подчинении! — сказал я, сжав челюсти. — Давайте-ка вы их задействуете и быстренько всё почините. Ладно, каркас оставим слегка перекошенным, но аэростат и сеть чтоб всю проверили!

— Ну что вы так, кэп?.. — вздохнул Пенгор. — Нечего там проверять: там всё надо поменять, а старое выбросить…

— Пенгор, вот при всём уважении!.. — я строго посмотрел на старичка. — Не так давно я уже летал головой вниз на поверхность — и больше не хочу.

— Да не полетите вы, кэп! — возмутился старичок. — Чего там лететь-то?.. Слетаем туда-обратно! Тихо-мирно! Никто флотские транспортники не трогает! Что может случиться-то?..

Пенгор просто ещё не знал меня достаточно хорошо, чтобы такое заявлять. Да всё что угодно может случиться… Например, на каком-нибудь дирижабле-мародёре распространится инфекция, сводящая людей с ума, и начнут они грабить флотские транспортники…