Онлайн книга «Ключ от всех миров»
|
Рассказ бывшего мэра вышел не слишком долгим. Да и вообще не слишком интересным… Собственно, рассказывать было особо нечего: после нашей встречи Радон долго и упорно пытался сделать так, чтобы Нанну отпустили. Он даже признался главе дознавателей Клесу, что у меня был на них компромат. Однако тот и слушать не стал: надо показательно казнить — и всё. От отчаяния Радон готов был пойти даже к главе дома Дорио, но его предупредили, что этого как раз делать не стоит… Клес, кстати, судя по описанию, был тем человеком, которого мне ещё предстояло убить. Это его и главу торговой палаты Ифона я не увидел в первых рядах во время переговоров. Однако, если верить словам Радона, они вообще не имели привычки лишний раз на глаза попадаться. Видимо, пневма и дознаватели любят тишину, как сказали бы в моих яслях… Собственно, когда Радон, наконец, решился добраться до арха и рассказать всё Риону, его и поймали. Да, как раз в том самом переулке. Два мародёра спрыгнули откуда-то сверху и ударили своего бывшего нанимателя по башке. Очнулся Радон уже в том самом подвале, который мы нашли. Несколько дней он просидел там, а потом его переправили на дирижабль. Это произошло в тот день, когда, по моим расчётам, флот Филанг собрался в кулак и направился к Борозо. — Нас не просто так тут держат! — объяснил Радон. — Они чего-то ждут, понимаешь?.. И дорого бы я дал, чтоб узнать, чего именно! — А как меня переправили на дирижабль? — спросил я. — А тут стоит артефакт, который отгоняет чудовищ! — признался бывший мэр. — Полезная штука. Пару часов у самой поверхности можно летать, даже ночью. Расход пневмы большой… Но для контрабанды подходит. Контрабанда же всегда дорогая… А там, в темноте, и не видно… И причал есть… Радон иногда ни с того ни с сего терял сознание — и почему так происходит, я понял только, когда нам принесли пищу. Дверь трюма открылась, забрезжил из коридора свет — и вошёл мужчина с двумя мисками бульона. Вот этим пустым бульоном нас и кормили. Один раз в день — лишь бы с голоду не сдохли. Отказаться было никак нельзя. Как позже рассказал Радон, он пытался, но ему вставили воронку в глотку — и залили туда бульон, не обращая внимания на все протесты. Заодно при свете фонаря мне, наконец, удалось посмотреть на Радона, и я понял, что он протянет ещё максимум несколько дней — если, конечно, наши тюремщики не предпримут экстренных мер. Под глазами у бывшего мэра виднелись синяки, а кожа от голодания обвисла. Да и ноги у него выглядели, прямо скажем, несколько бесформенно. И, видимо, причина была в том, что их постоянно ломали. Раз в день, вечером, всё тот же матрос приходил с молотом и наносил один, зато чёткий и выверенный удар. И это было очень больно!.. От боли и я, и Радон теряли сознание каждый раз. Вот только я приходил в себя быстро и с зажившими ногами — спасибо регенерации. А бедолага Радон валялся каждый раз почти до следующего приёма пищи. Всё то время, пока мы сидели в темноте, я старательно тянул скобы, которыми мои руки были придавлены к стене. Один день, второй, третий — и они, наконец, поддались. Теперь я мог в любой момент освободить руки. И мне вообще ничего не мешало захватить дирижабль. Руки вытащил, ноги освободил, ТВЭЖ достал — и вперёд! Но я продолжал сидеть… |