Книга В начале пути, страница 174 – Лео Сухов

Талини принял решение не отводить группу, и «Каламбада» уступила место другому корсару с щитом изначальных. Щит у того был слабее, менее экономный, да и корабельный накопитель был небольшим — всего тысяч на триста единиц. Так что это было лишь временное решение. А когда я уже был на «Эгу-арте», неожиданно закрылся щит на «Эмори»…

Любой щит имеет несколько параметров, часть из которых понятна воздухоплавателям, а часть — увы, неизвестна. Во-первых, есть параметр расхода пневмы ко входящему урону. Чем больше урона можно принять на одну единицу пневмы, тем лучше щит. Во-вторых, есть предельная нагрузка выставленного щита — то есть, сколько урона совокупно может принять щит, перед тем как выключится, и его нужно будет переставить. Но когда щитом пользуется Страж, он его переставляет постоянно, чтобы пропускать наши выстрелы — и поэтому такой беды с дирижаблями под его управлением не случается.

Но есть и ещё какой-то параметр, который терранцы так и не смогли просчитать… Именно он и отвечает за неожиданные выключения защиты. То ли это интенсивность урона на единицу времени срабатывает, то ли просто сбоит цепочка чешуек, передающая пневму на щит. Так или иначе, никто, к несчастью, не застрахован от таких внезапных отключений.

«Эмори» пришлось туго, когда его одномоментно обстреляли сразу несколько групп врага, отключив свои щиты и тут же вернув их обратно. Щит изначальных замигал и отключился, а несколько десятков снарядов, пока Страж не успел его включить, вгрызлись в дирижабли группы. Два корсара загорелись, а один потерял часть такелажа, и гондола начала опасно крениться. Сам «Эмори» получил несколько попаданий по орудиям изначальных. И хоть они и не были уничтожены, но стрелять из них Страж уже не смог.

Один из дирижаблей группы успел выставить щит, но всех прикрыть не сумел. Да и щит был обычным — а, значит, почти мгновенно слетел. К этому времени, правда, Страж вернул щит изначальных, и новые попадания пришлись уже в него. Но половина эфирных кораблей всё-таки получила весьма неприятные повреждения. Один из вспыхнувших корсаров неожиданно начал снижаться — видимо, огонь победил логосы на ткани аэростата. Стоило ему выйти из-под щита, как гондолу разнесло в щепки десятками вражеских снарядов.

Люди, орудия, груз — всё полетело на землю в облаке обломков и обрывков ткани. Враги, правда, потеряли осторожность и заплатили за эту маленькую победу тремя десятками сбитых воздушных судов. И всё равно такое соотношение было не в нашу пользу. Спустя час группа «Эмори» вынуждена была уйти под прикрытие «Зевса» — щит мигал ещё дважды, когда противникам удавалось сосредоточить на нём стрельбу. Либо этот щит изначальных оказался с дефектом, либо надо было перебирать дорожки чешуек — выяснять причину прямо во время боя было бесполезно.

Теперь получалось, что «Зевс» и его сопровождение прикрыты только с флангов. А наши враги немедленно попытались этим воспользоваться, усилив давление сверху, куда сразу же потянулся огромный «отросток» из кораблей противника. Получив моё согласие, Талини приказал сформировать группу, прикрывать которую должен был «Мэлоннель» со своим щитом.

К этому времени уже весь наш флот сообщал о том, что две трети запасов пневмы в накопителях использованы. А «свежие» враги всё не кончались, и они-то как раз продолжали выставлять щиты и удерживать плотность огня.