Книга Порочный бывший муж, страница 106 – Элена Макнамара

В коридоре сталкиваемся с мамой.

— Пойдёмте обедать и пить чай!

— Сейчас, мам. Андрей уже уходит.

— Уходит?

— Да, пора. До свидания, – кивает ей Шатов.

К нему подбегает Мила.

— Андлей, там валенье. Лимонное, – ехидненько улыбается. – Вку-усное!..

На самом деле Мила его не любит.

— Поешь за меня, Милаш, – Андрей гладит её по макушке. – Увидимся на следующих выходных, да?

— Ага, в палке. Я помню.

— В каком парке? – удивляюсь я.

— Мила тебе расскажет, – кривит губы Андрей и уходит.

— В каком парке, булочка? – несу Милу на кухню.

— Андлей сказал, пойдем на ката… катамала.... катамаланах кататься. И в тил стлелять.

— Хм… Ясно.

Садимся за стол. Мила двигает ко мне запчасти от черепахи из киндер-сюрприза. Быстро собираю. Пьём с мамой чай. А Мила на пару с дедушкой ест суп.

Вечером гуляю с дочкой во дворе. Нам здесь недавно большой детский городок установили. Мила играет в песочнице с маленькой девочкой лет двух. Та громко кашляет. Мамочки на лавочке кудахчут о каком-то муже-изменщике из нашего дома. Не прислушиваясь к сплетням, думаю о своём.

Как завести разговор с дочерью о Кирилле, пока не знаю. Я даже родителям сказать не могу. Отец ненавидит Торопова и всю его семейку. А мама искренне считает, что я должна выйти за Шатова, ведь он «так меня любит».

Темнеет. Принимается накрапывать мелкий дождь. А на лавочке начинается перепалка между двумя мамашами.

— Ты что ребёнка не лечишь? Она у тебя соплями давится уже!

— За своим смотри! Вечно по кустам лазает, а потом на площадку дерьмо на подошвах тащит!

— А дерьмо в кустах от вашей собаки!..

Забираю Милу домой. Ей такие скандалы противопоказаны.

Купаю дочку перед сном в пене и успокаивающем отваре.

— Кифил, – требует она у бабушки, прежде чем отправиться в кровать.

Выпивает полстакана. Потом принимает лекарство для сна.

Спит она со мной. А на даче – с бабушкой. Одна спать вообще не может. Просыпается каждую ночь, частенько плачет. Иногда приходится целый час её успокаивать, чтобы она снова заснула.

— Андлей сказал, что он мой папа, – внезапно говорит Мила, пристроив голову на мою подушку.

— Когда он тебе такое сказал?

— Сё-ёдня… – деловито тянет она. – Навлал, да? Мой папа ведь в длугой стлане?

— Подожди, прямо так и сказал? Я – твой папа?

Задумчиво смотрит в потолок, потом изрекает:

— Да. Почти.

Почти – значит, не так всё было. Но сути это не меняет. Шатов лезет не в своё дело.

— Ты, наверное, что-то не так поняла, – терпеливо говорю я. – Ты же знаешь, что Андрей – твой крёстный папа, – провожу по гайтанчику, на котором висит её маленький крестик.

Мила угрюмо сопит, сведя брови к переносице. Именно такое её выражение лица напоминает мне Торопова. Мимика очень похожа.

— А твой родной папа… – вздыхаю.

Сейчас или никогда. И я решаю, что сейчас.

— Твой папа вернулся. Если захочешь… мы можем с ним повидаться.

Наши дни

Леся

Мила пьёт молоко с мёдом. Щёки красные. Прикладываю ладонь к её лбу уже не знаю, в какой раз. Температура не падает, несмотря на убойную дозу парацетамола.

Дочка делает очередной глоток молока. Морщится.

— Как твоё горлышко?

Показательно кашляет, широко открыв рот. Успеваю увидеть, какое оно красное.

Ужас!

— Я врача вызвала, – сообщает мама. – Лесь, иди на работу. Не переживай ты так. В первый раз, что ли?