Книга Присвоенная, страница 32 – Виктория Волкова

— Да дома еще, — морщусь недовольно. Маленькая тонкая ранка уже затянулась.

Удивительно, как ее Тимур разглядел.

— Где? — смотрит он на меня внимательно. Вот все тебе доложи, блин. Начинаю раздражаться и тут же заставляю себя отпустить ситуацию. Нельзя, ни в коем случае нельзя заострять внимание. Иначе Тимур обо всем догадается. Да ну на фиг! Состояние Беллы — наша маленькая с ней тайна. Никто не поймет моего порыва. Меня засмеют, а ее будут унижать при каждом удобном случае.

— Яблоко Белле в саду нарезал, — вспоминаю неожиданно. — Вот там и зацепил. Не беспокойся, брат. Ранение не смертельное, — не скрываю сарказма.

— Надо было позвать специально обученного человека, — встревает в разговор Наиль.

— Не додумался, — смеюсь я и тут же строгим голосом пресекаю веселье. — Документы на подпись захватили? Что там за срочняки?

— Ну, ты, конечно, сегодня учудил, — фыркает брат. — Тебя только ленивый не искал. Какое-то заседание отменили. Ты бы хоть предупредил.

— Тебя забыл спросить, — отрезаю холодно и внимательно оглядываюсь по сторонам. — Документы где?

— В машине...

— Мне за ними самому спуститься? — приподнимаю бровь. И неожиданно понимаю простую истину. Надо поменять расписание. Делу время, потехе час. Нет, наоборот. Белле — время, работе — час. Надо сократить рабочий день. Часов пять-шесть за глаза хватит.

— Сейчас Казбек принесет, — вздыхает Тимур, садясь с другой стороны стола.

Напротив него свое место занимает Наиль.

— Давайте вечером в казино поедем, брат, — предлагает мой младший.

— Не хочу, — морщусь недовольно. — Я обещал Белле...

— Можно взять жен и прогуляться по Красной площади и Зарядью, — переобувается в прыжке Наиль. А меня накрывает холодное бешенство. Я сам уже никуда пойти не могу? Только в сопровождении соглядатаев? Что происходит, блэд? И почему я раньше не обращал внимания?

«Да тебе было все равно», — напоминает внутренний голос. Дома никто не ждал. Вот и радовался компании.

— Как-нибудь в другой раз, — замечаю недовольно. Киваю Казбеку, нерешительно замявшемуся на пороге, и неожиданно перехватываю странные взгляды моих доверенных лиц. Будто молча поговорили. Или предупредили друг друга. Интересный поворот. Пасут меня, что ли? Так я вас сейчас как телят в стойло определю, козлики мои дорогие.

Забрав у телохранителя большую кожаную папку, вздувшуюся от договоров и прочих приказов, начинаю работать.

— А вы чего тут сидите? — приподнимаю глаза от документов. — Если заняться нечем, так я найду.

— Мы уже освободились, — пожимает плечами Наиль. — Все задачи порешали. А ты чего такой злой? Непонятно. Вроде у тебя с Беллой все нормально... Стыковка прошла успешно.

От наглости брата по голове бьет словно кувалдой. И я в который раз поражаюсь, как в нашем колхозе мгновенно разносятся новости. Сколько прошло времени, как я выгнал Фариду из массажного кабинета и заперся там с Беллой? А если учесть, что Наиль только приехал..., позвонили ему, что ли? В груди поднимается клокочущая ярость, а под ребрами образуется опасная пустота, рождающая гнев. Выдыхаю, стараясь сдержаться.

— Пошел вон, — цежу недовольно. — Тебе кто позволил неуважительно говорить о моей жене? — холодею от ярости. Еще одно слово, и всеку.

— Мурад... Это... Я погорячился, — спохватывается Наиль. Брат хоть и младше меня всего на год, но нет в нем силы. Обычный мягкий увалень. Наинкин каблук. — Прости, сболтнул лишнее, — бурчит он, заходясь румянцем.