Книга Присвоенная, страница 50 – Виктория Волкова

— Нам сюда, — прикладывает Бородинская пропуск к мигающему красному глазку турникета. — Не отставай.

Вместе с ней выхожу в фойе, потом — из здания. И только сейчас понимаю простую истину. Обратно я войти не смогу. Придется звонить Мураду.

«Веду себя как дурочка», — прикусываю губу. Зачем поддалась уговорам? Своя голова есть на плечах?

Вместе с Ириной спешу через парк. В обед тут мало гуляющих. Да и погода не позволяет. Заглядываюсь на ветки деревьев, посеребренные инеем.

— Как в сказке? — улыбается Бородинская и замечает задумчиво. — Всех подопечных просто нереально обойти за один день. Я предлагаю посетить постоянных.

— Им ничего не помогает?

— У кого-то долгая реабилитация, где-то просто поддерживающая терапия. Каждый случай уникальный, — терпеливо объясняет мне Бородинская и, войдя в здание, предъявляет охране пропуск. — Это со мной.

Большими светлыми коридорами мы идем из отделения в отделение. Здороваюсь с детьми, говорю с родителями. Оставляю свой личный номер для оперативных вопросов. И чувствую, как зверски устала. Сейчас бы домой. Поесть и спать.

«Надо позвонить Мураду, — думаю, спускаясь по лестнице. — Если он освободился, может, выйдет навстречу. Погуляем по парку. Пообедаем где-нибудь в городе. А потом я домой поеду».

— Здравствуйте, Ирина Анатольевна! — раздается сзади сварливый голос.

— Добрый день! Как ваши дела? — откликается Бородинская.

На автомате поворачиваюсь на ее приветствие. И упираюсь взглядом в толстую старуху в спортивном костюме с седой халой на голове.

— Говорят, вы по палатам ходите. А к нам не зашли почему-то... Опять пропустили? Мой Мироша у вас как зачумленный...

— Зачем вы так? — сокрушенно тянет Бородинская и выкручивается на ходу. — Да вот идем.

— Знакомьтесь, Марта Васильевна, — Берет меня под руку. — Это Белла Ринатовна, наш новый куратор. Мурад Мусаевич сегодня назначил.

— Беллочка значит, — неожиданно улыбается мне злая тетка. И только сейчас я замечаю осунувшееся лицо, тонкую линию губ и внимательные глаза, пронизанные горечью и болью.

— Да, Белла Хафизова, — представляюсь на автомате.

— Я смотрю, Мурадка внял моим воплям. Заменил Наинку на другую родственницу.

Опускаю голову, только бы не рассмеяться.

Мурадка!

Как можно назвать властного холеного мужика таким диким прозвищем?

— Мурад Мусаевич попросил держать вопросы фонда на контроле, — заявляю, пряча улыбку.

— Это для тебя он Мусаевич, — быстро отрезает тетка и командует деловито. — Хорошо, что ты пришла, Беллочка. Я тебя с Мирошей нашим познакомлю. А то он весь истомился сегодня. Завтра швы снимают. Он боится. Ты хоть его поддержи немножко.

Ну, вот как отказать?!

Телефон жужжит, доставляя сообщение от Мурада. Быстро прочитываю. Но сразу ответить не получается. Марта прет как танк. Рассказывает мне на ходу об аварии, в которую попал ее внук. А сама норовит заглянуть мне в телефон. Коза.

Сейчас зайду на минутку. Выйду и сразу позвоню мужу. Он, наверное, уже меня ищет.

Но в большой одноместной палате, облокотившись на высокое изголовье, лежит мальчик. Беленький такой. Тонкий. Слабый. Даже волосы, торчащие ежиком, кажутся выбеленными. Маленькие впалые щеки, сгорбленные плечики. Аж сердце щемит, стоит только глянуть.

— Вот, Мирошка, — заявляет с ходу бабулька. — Я к тебе новую девочку привела. Беллочку. А знаешь, кто ее прислал? Наш Мурад. Вот она ему доложит, как ты плохо ешь...