Книга Присвоенная, страница 86 – Виктория Волкова

— Это и есть зародыш и желточный мешок, — объясняет доктор. — А в вашем случае, дорогие мои, наблюдается анэмбриония. Мне очень жаль, — смотрит на нас участливо.

— Что это? — выдыхаю я с облегчением. Белле ничего не грозит. Но ребенка нет. Равиль там что-то напортачил. И хвала Аллаху! Надо бы радоваться. Но я пока не могу. Надо переосмыслить.

— Это так называемый синдром пустого яйца, — поясняет доктор, закрывая чужой снимок и сосредотачивая наше внимание на результатах Беллы. — Патология первого триместра, когда эмбрион отсутствует в яйце. Плодное яйцо развивается, ХГЧ увеличивается, но никто не растет. Понимаете?

— Как такое возможно? — обалдело охаю я. — Рассосалось, что ли?

— Можно сказать и так. Но на самом деле имеет место какая-то хромосомная патология. Современная медицина пока не может объяснить этиологию процесса.

— То есть? — перебиваю порывисто. — Переведите, доктор. Мы с женой далеки от медицины и не всегда понимаем ваш китайский.

— Причины этой аномалии до сих пор неизвестны. Но на УЗИ сразу видно. К сожалению, врачи не всегда могут ее распознать на таких ранних сроках.

— Я понял. Извините, что оторвали вас от важных дел, — подаю руку Белле. Нам обоим еще предстоит осознать, что произошло. Понять, что ребенка, которого мы ждали в тайне от всех, не было. Такая шутка природы. Болючая, зараза.

— Минуточку‚ — подняв ладонь, останавливает нас доктор. — Я вас не отпускала. Белле Ринатовне лучше сегодня остаться в клинике.

— Как? Зачем? — охает жена. — Я не хочу.

— Нужно прервать процесс. Иначе может развиться перитонит. Поставим капельницы. Проведете у нас сутки и вернетесь домой.

— А последующие беременности? Тоже могут быть такими? — чуть не плачет Белла, инстинктивно беря на себя вину за произошедшее.

— Нет. По статистике анэмбриония составляет только пятнадцать процентов. В следующий раз у вас все получится. Обязательно, — проникновенно заверяет доктор и окидывает нас печальным взглядом.

Наверное, думает, что это я забил мяч в штангу. Нет, это Равиль постарался. Ну и хорошо. Хвала Аллаху, все обошлось.

— Мы согласны, — принимаю решение. — Только дайте нам одну минуту, док. Пожалуйста!

Слишком фантастические новости. И как только мы остаемся в кабинете одни, прижимаю жену к себе.

— Ты сильно расстроилась? — целую в висок. И готов весь мир положить к ногам любимой. Хотела она этого ребенка, я не против. А сейчас даже не знаю, какие слова говорить. Как утешать или рассказывать, сколько у нас будет детей. А может, она хотела именно этого. Тяжело, блэд.

— Я его не чувствовала, — вздыхает Белла, пряча лицо у меня на груди. Обхватываю ладонью затылок. Целую в макушку. И не могу надышаться запахом родного человека. И как с ней расстаться? Даже на день или два?

— А можно прокапать лекарства в домашних условиях? — будто школьник, заискивающе спрашиваю вернувшуюся врачицу.

— Ну, если у вас дома есть аппарат УЗИ и операционная, плюс квалифицированный персонал, то тогда, пожалуй, я соглашусь опустить Беллу Ринатовну.

— Операционная? — выхватываю из всего предложения самое страшное слово.

— Пока не грозит, — торопливо успокаивает меня доктор и добавляет участливо. — Но мы всегда стараемся подстраховаться.

— Понятно, — вздыхаю раздраженно. Хотя ничего не понятно, блэд. Ни-че-го. Да и с Беллой я не хочу расставаться. — А я могу побыть с женой? Палаты люкс у вас есть? — пру буром. Но докторица у нас не из слабонервных.