Книга Миллиардер на перевоспитании, или как укротить эгоиста, страница 9 – Ани Марика

— Мне не нужны ваши деньги. Но вы можете своими ручками восстановить мне забор, — заявляет она.

Оглядываюсь на доски. И такая злость берёт на эту пигалицу. Хотя скорее я злюсь на деда и его завещание.

— Запишу это в список своих дел, — с сарказмов выплёвываю и, развернувшись, иду к машине.

— Вы собираетесь уехать с места аварии? — вскакивает девушка, как только сажусь за руль и завожу мотор.

Проигнорировав её, выезжаю на узкую и пыльную дорогу. Блондинка бежит ко мне и возмущённо сверкает зелёными глазами. Прижимает к груди котёнка и гневно что-то выговаривает, давлю сильнее на газ, заглушая её.

— Моральный ущерб вашему Иннокентию, — усмехаюсь, сунув в руки купюры, и проезжаю мимо.

В зеркале заднего вида вижу, как она стоит с открытым ртом и смотрит мне вслед.

Плевать. У меня сегодня ещё куча дел.

Через пару минут замечаю обшарпанное здание с вывеской «Администрация сельского поселения Глубокие Лужи». Останавливаюсь у крыльца и выхожу. Дверь закрыта.

Оглядываюсь и замечаю стариков в деревянной беседке под старыми липами. Они с прищуром осматривают меня

— Заблудился? — интересуется один из них с хитрым прищуром.

— Здесь когда-то жил Иван Воронов, я его внук. Артур. Я ищу Василия… Фамилию не помню.

— Васька, к тебе приехали, — хмыкает второй, пихая в плечо первого.

— Я Василий и деда твоего хорошо помню, — он медленно поднимается с лавки. Цепким взглядом осматривает меня и протягивает ладонь.

Пожимаю руку. Знакомлюсь с остальными стариками. Меня приглашают сесть с ними.

— Как Ванька поживает? — спрашивает дед Василий.

— Умер он… Вчера, — говорю, замечая ту самую настоящую скорбь.

Мужик опускает голову, шляпу снимает. Горбится, и даже глаза затухают. Остальные старики тоже замолкают. Около минуты над беседкой повисает молчание.

— Соболезную, — давлю из себя, чувствуя, что им это нужнее, чем мне.

— Все мы там будем, — вздыхает старик.

Дед Василий рассказывает о деревне, о моём дедушке. О том, как они тут хотели всё поменять. Остальные слушают его и, видно, уважают, не смеют перебивать. Даже пробегающая детвора окружает и прислушивается. Правда, тут скорее их интересует моя машина, вон как её осматривают.

Я рассказываю о просьбе деда, что он не успел выполнить своё обещание. А я вот приехал, чтобы исполнить его волю. Мужики сразу же с уважением поглядывают, по плечам хлопают. И как-то очень быстро собирают сельсовет. Администрацию открывают. Вся деревня собирается. У меня совещание внеплановое так быстро не собиралось, как у них здесь сборы. Правда, люди смотрят на меня с любопытством и лёгким недоверием.

— Артур — внук Вани Ворона, — басит старик, знакомя то с одним мужиком, то со вторым. Я уже имена не запоминаю, на автомате чужие, не совсем чистые руки пожимаю.

— А где Васька? — спрашивает пришедший участковый.

— Отстань от неё, Паша. Отдыхает она, с детьми возится, — машет Василий.

— Вы оба чокнутые, — бубнит лейтенант, скептически осматривая меня. Заметив кого-то, резко дёргается и проходит мимо, задевая плечом.

— Ну всё, всех собрали. Иди, Артурчик, обрадуй их, — предлагает глава администрации. Борис Ильич.

Развернувшись, иду к трибуне. Краем глаза замечая фигуру. Поворачиваю голову, сталкиваясь взглядом с блондинкой. Она длинную косу, перекинутую на одно плечо, поправляет. И на меня смотрит скептически-недоверчиво. Будто я тут их всех в рабство собираюсь взять. Рядом этот участковый ошивается. Явно пожалуется ему на сломанный забор.