Онлайн книга «Цветок печали и любви»
|
Наш полночный междусобойчик заснул на полуслове, но утром – привет, «Бубенцы Черчилля!» – я обнаружила в сообщениях бодрое: «А вот хорошо бы сейчас вы что-то написали в группу. А то трольчиха-гробовщик просится к нам обратно, и знаете, какой у нее аргумент? „Все равно у вас пишут полтора человека, а я вам оживляжик сделаю”. Наглость же!» Игуана — У тебя прошла смерть? Вот ты ее не произносишь, а она прошла? Это Энн. Бывают такие моменты, что ты понимаешь: человек выпивши. И разговор продолжать не стоит. Но этот выпивший так точен и так близок тебе, что ты в этот момент за него всех трезвенников отдашь. И я отвечаю ей, что, пожалуй, действительно бывают моменты, когда я чувствую, что прошла. Бывает даже, что «идет бессмертье косяком», как у Арсения Тарковского. Особенно когда ребята мне рассказывают свои сны. Митя пришел в этот мир дружить. И он продолжает дружить – он снится. Причем не мне, не нам, его родным, – он снится друзьям. И он прав, тысячу раз прав! Если бы он снился мне, я бы сама себя обесценивала, я бы боялась думать об этом всерьез, потому как слышала бы гневный оклик своего – и чужого! – рацио: совсем, мол, помешалась от горя! Я бы боялась впасть в лженауку потустороннего. То ли дело, когда всю работу с тонким миром берут на себя ребята. Не подкопаешься! Ко мне никаких претензий быть не может… И как, скажите на милость, я могу после этого их не любить и не переживать за них?! Вот та же Энн, бывает, разворчится на молодежь, а я не согласна. Лично я вижу молодых дивных, душевных и талантливых. Машеньке Митя снился гуруподобно – в далеком деревянном доме в глухом лесу, в кресле-качалке и с трубкой. Иногда – у моря. Она шла к нему, плутая по укромным тропкам, шла за жизненным советом, и он укреплял ее в выборе пути, иронизировал и даже иногда корил за погруженность в мирскую суету. В доме не ловил телефон, Машенька нервничала, говорила ему, мол, как же ты не понимаешь, нам же приходится работать, а для работы нужен телефон. Митя демонстративно уходил в другую комнату – ему не нравилась зависимость от гаджета… Надо же, а я и не знала, что он может быть таким. А Машенька не знала о том, что у меня на диске хранилась папка фотографий из его компьютера. Много-много профессиональных красивых снимков, и почти на всех – именно такие вот домики в лесной глуши летом и зимой, тропинки в чаще, горные вершины, уединенные деревеньки у тихой реки. Дикие и живописные места, очарование севера… И после того, как она мне стала рассказывать об этих снах, я прислала ей несколько этих фотографий. Она была поражена их сходством с увиденным ею во сне. Он что же, описал нам, куда уйдет? «Митя позаботился и оставил вам нас», – сказала Лиза, наша Елизавета Премудрая и Прекрасная. Ей снились сны поистине эпические и в чем-то тоже вещие. Это я о том сне, где они с Митей стоят на железнодорожной платформе, потом он проваливается куда-то в разверзнувшуюся щель, потом все вдруг становится белым, и он вновь появляется из-под земли в белых одеждах, и уже играет на удивительном инструменте – то ли прозрачном, то ли невидимом саксофоне с колокольчиками. Вскоре после этого сна я познакомилась с Юлей-композитором, которая стала победителем нашего конкурса, ибо еще и поэт по совместительству, и талантище грандиозный. Она посвятила Мите совершенно удивительную музыкальную пьесу, где фолк сочетается с модерном, классикой и джазом, где сакс звучит с баяном и балалайкой, – такого еще не было! И разве ж невидимый саксофон с колокольчиками не предвестник всей этой чудной эклектики? |