Онлайн книга «Цветок печали и любви»
|
Я все же впала в тревожное расстройство и зачитала свою виршу Алеше. Он вдруг стал серьезен, напрягся, нахмурился. — А в чем ты сомневаешься? Нормально все, по-моему… — Нормально? Ты как-то неуверенно… Ты говоришь совсем не так, когда тебе нравится! — Если честно, мне кажется, про одиночество надо убрать. Написать: «Это наша миссия и наша надежда». Ну или… в общем, не нужно одиночества! – потом помолчал и тихо добавил: – Ты же не одна. Ты не одна, ты не один… Иногда об этом нужно напомнить, чтобы превратить в магическую формулу, из которой можно сплести соломинку и не утонуть, не упасть, не исчезнуть. Однако если представить жизнь как трассу, по которой мы едем то в первом ряду, то в крайнем левом, и каждый ряд – это важная грань нашего дао, то существует одна такая грань, из-за которой мне остро необходим исповедник. Потому что я не могу ни с кем говорить о ней. Аудитории нет. Оказалось, что никому из моих близких не нужна эта часть меня. Или, если быть точнее, ее как будто нет. Я не говорю о ней ни с кем после нескольких неудачных попыток. Эта грань – для многих тоже бессмысленный подвиг. Она про ребенка, которого я увожу из… Впрочем, нет. Я пока не готова говорить об этом. Сразу подкатывает к горлу волна самобичевания. Опять я чувствую себя виноватой! Надо вспомнить слова Юлика… Кстати, Юлик! Его же нужно пригласить на концерт! Наш конкурсный концерт, знаменующий итоги первого сезона, который должен был состояться на днях. Я измучена волнением, хотя выступаю не я, а наши блистательные победительницы и дивные музыканты. Композитор Жанна Габова с легкокрылым шопеновским размахом. Но надо же созвать народ! Без устали пишу в соцсети и рассылаю афиши. Кто-то меня научил, что из всех приглашенных придет в лучшем случае четвертая часть. И те, кто обещает прийти, в последнюю минуту подведут. Не все, но многие. Придут неожиданные и прекрасные в своей внезапности! Трудность еще и в том, что все наши участники разбросаны по стране и по миру, в Москве их совсем чуть-чуть, да и мы с Алешей не в самом ближнем Подмосковье, а в Деревне Фу. Признаюсь – я испытываю к этому месту глубокую и наверняка незаслуженную неприязнь. Те, кто были у нас здесь, восхищаются этой милой провинцией, этим воздухом и путешествием back in USSR. Здесь так много детей! И любовно возделанные газоны с буйством флоксов, георгинов и прочего великолепия, чему я не ведаю названия. Да, все это верно, с виду тут мило, и я даже не буду напоминать о разнице туристического и местного взгляда на город. Но… именно здесь мы узнали… о том, что случилось с Митей. Именно здесь, в совершенно случайном, временном, убитом жилище, прозвучал тот инфернальный звонок. И город-то сам ни при чем, но это как гонец, принесший страшную весть, которого в древности убивали. Я пыталась побороть эту несправедливость. Я силилась примириться с этим местом, но в итоге возненавидела его еще больше и рухнула в социофобию. Теперь я с огромным трудом выхожу на улицу. На открытом пространстве синдром злой маски обостряется невыносимо. Они идут на тебя, их много, и вот ты уже читаешь в их пустых глазах вопрос: «Вот наши дети. Смотри, как их у нас много! А где твой ребенок? Где?!» Иной раз мне кажется, что я уже научилась справляться с шизой, и уже было храбро собираюсь ходить каждый день до магазина. Но не тут-то было, ужас накрывает с новой силой. Алеша уже махнул на меня рукой, хотя раньше выгонял меня на улицу. Он давно сам ходит за продуктами и покупает мне лекарства – позор на мою седую голову… «Все на моих плечах!» – его любимый мем. Он обожает меня иронически взбодрить вздохами советской домохозяйки типа «с утра не присела», «во рту ни маковой росинки», «довела мать до слез», «бессовестность!» и далее по курсу партии. |