Книга Блондинка не сдается, страница 40 – Надежда Волгина

— Это не займет много времени, - настаивал он, и я поймала на себе взгляд Пилар. Показалось мне, или в нем мелькнуло предупреждение? Но о чем?

Все участники экскурсии уже разошлись по своим номерам, и в холле отеля мы с Шарлем Дюбуа остались одни. Больше всего меня напрягало то, что мое личное пространство было нарушено посторонним вторжением – месье Дюбуа подошел ко мне слишком близко и смотрел на меня как-то странно.

— Месье Дюбуа…

— Просто Шарль, Ульяна, - прикоснулся он к моей руке. – К чему все эти церемонии? Тем более когда мы одни, - склонился он к моему лицу, и я вынуждена была отойти на шаг.

— Месье Дюбуа, - повторила я с нажимом, - встретимся за обедом, - выдавила из себя улыбку и поспешила к лифту. Не заметить разочарование на лице француза не получилось. И, конечно же, это меня расстроило.

Не первый раз за сегодняшний день я заметила знаки особого внимания со стороны главы французской делегации. Каждый раз он предупредительно распахивал передо мной дверцу автомобиля, подавал руку, когда я выходила. Пару раз он спрашивал меня о чем-то личном и это в разгар экскурсии, когда я следила за речью гида, чтобы ничего не пропустить и донести до наших гостей правильную информацию…

Кажется, у Шарля Дюбуа сложилось обо мне неверное представление. И виной тому мой визит в номер Рикардо. Утром, когда мы встретились в коридоре гостиницы, француз ничего не сказал и даже почти никак не отреагировал на тот факт, что вышла я не из своего номера. Но выводы он явно сделал неправильные, и теперь мне предстояло его как-то переубедить.

Первым делом я приняла душ. Прохладная вода смыла с меня усталость и экскурсионную пыль. Ну и мысли мои стали намного легче и беспечнее. Если Шарль Дюбуа что-то там себе надумал, то это только его проблемы. Я же буду верить, что он не нарушит границы дозволенного, как и рамки деловой этики. В любом случае, лично ему я никаких поводов думать обо мне иначе не давала.

Розы в вазе смотрелись настолько свежими, словно их только срезали. Я поменяла им воду и какое-то время просто любовалась пышными бутонами.

Значит, все же, Рикардо… Я прислушалась к себе. Поступок испанца, то как он пробрался ночью в мой номер, нарушал все правила приличия. Но почему-то меня это не злило. Зато, стоило представить на его месте месье Дюбуа, как все во мне запротестовало. Вот уж кому бы я точно не обрадовалась. И я сама себе не могла ответить, почему.

— Тук-тук. Есть кто в теремочке? – послышался голос Марины, и следом она сама вошла в мой номер. – Ну привет, подруга дней моих суровых! – весело прогорланила она, захлопывая дверь. – Как поживает трудовая элита, пока другие горбатятся на мажоров?

— Элита наслаждается заслуженным отдыхом, - упала я в кресло прямо в полотенце. Пока не хотелось даже одеваться, хоть до обеда оставалось не так много времени.

— И чернь тоже, - со вздохом заняла подруга второе кресло. – Встретила сейчас твоего француза. Так он даже не посмотрел на меня, когда я ему реверансы отвешивала.

— Он не мой, во-первых. А во-вторых, Марин, не нужен он тебе.

— Это почему?

— Да потому… что он скоро уедет, - ответила я, хоть и совсем не то хотела сказать. Правда, сама толком не знала, что именно о Шарле думала. Но с каждой минутой все сильнее утверждалась в мысли, что есть в нем что-то… неискреннее, наносное. Возможно, мне так только казалось, но в любом случае, я не желала, чтобы подруга больно обожглась.