Книга Холод татами, страница 106 – Женя Онегина

— Макс, подъем! – Влад аккуратно перевернул меня обратно на спину. – Встать можешь?

— Можешь, – прохрипел я. – Не нужно делать из Жданова монстра.

— Серьезно?

Кивнуть не получилось.

Однако на ноги я поднялся самостоятельно. Переждал очередное головокружение и направился в раздевалку. Влад пошел следом.

Холодный душ как обычно пошел мне на пользу. В мозгах сразу прояснилось.

Справа на скуле багровела огромная гематома, разделенная тонкой полоской рассечения надвое. Крови было немного, и я аккуратно промокнул рану полотенцем. Локтевой сустав на левой руке припух, на бедрах и ребрах налились синяки.

— Ты считаешь это нормальным? – глухо спросил Влад.

— Избиение младенцев? – Я криво усмехнулся и тут же поморщился от боли. – Жданов предпочитает время от времени напоминать себе и окружающим, что ММА – это не игры в песочнице. У него погиб друг. В поединке.

— Так это правда?

— Правда, – просто ответил я. – Ну а ты? Почему не убил Соломатина?

— Карате – это не ММА, – заметил Владик. – А если честно, отец остановил бой. Он все понял.

— Ты жалеешь?

— Я? Нисколько. Я видел, что он сделал с Верой, Макс. Такое не прощают. Он… он не один раз, понимаешь? Он не снасильничал. Он принуждал ее. Несколько месяцев.

— И никто не знал? – Голос вдруг осип.

— Она скрывала. Сейчас я понимаю, что она его боялась. Соломатин – псих, Макс. И за ним стоят большие деньги. И большие люди. Ты уверен, что готов пойти на это? Рискнуть всем?

— Готов.

— Ради мечты? – усмехнулся Владислав.

— Ради Веры, – ответил я.

— Ты такой же псих, как и Жданов!

— Она чувствует себя виноватой перед тобой, Влад.

— А ты хочешь, чтобы она переживала еще и за тебя?

— Это ее выбор, – я пожал плечами. – Я не настаивал, ты знаешь.

— Жестокий выбор.

— Жизненный, Измайлов, жизненный. Счастья не бывает без боли.

— Ты правда так считаешь?

— Я знаю, Владик. В конце концов, мне почти тридцатник.

— Совсем старик, – рассмеялся парень и швырнул в меня полотенцем. – Прикройся, герой-любовник. И нам нужно придумать, как доставить тебя домой.

— Я в кондиции. Не парься, дойду сам.

— Ну уж нет, сдам сестре с рук на руки.

— И под расписку?

— Если попросит.

Влад протянул мне руку, предлагая опору, и я не стал отказываться. Излишнее геройство еще никому не шло на пользу.

А на улице нас ждала «Ауди» Артура.

— Сволочь ты, Жданов, – произнес я, пристегивая ремень безопасности.

За спиной фыркнул Измайлов.

— Тебя к Вере? Или домой?

— Домой – это к тебе? – на всякий случай спросил я. – Будешь прощения просить? Цветы? Шампанское?

— Подвал, вода и сухари, – подтвердил мои опасения Артур.

— Тогда – к Вере.

— Какой же ты упрямый, Русланов! – вздохнул Артур. – Никогда с первого раза не делаешь правильный выбор!

Вера

На часах было уже около полуночи, когда в квартиру ввалился избитый Максим. Поддерживаемый с двух сторон Владом и Ждановым, Русланов еле стоял на ногах. Скула была рассечена, левую руку мужчина явно щадил. Его заметно шатало, а расфокусированный взгляд говорил о крайней степени перенапряжения.

— В спальню, – скомандовала я и только потом шепотом спросила Артура: – Кто его так?

— Я, – ответил Жданов. – За упрямство и глупость.

— Ты это серьезно сейчас?

— Более чем. С ним все в порядке, Вера. Максик – большой крепкий мальчик. Ничего страшного. Считай это воспитательным процессом зарвавшегося пацана.