Книга Холод татами, страница 130 – Женя Онегина

Чужое присутствие я почувствовала еще до того, как заметила на лестнице, ведущей на чердак, темную фигуру.

Замерла в нерешительности, раздумывая, стоит ли бежать вниз или попробовать спрятаться в квартире. Я знала, кто ждет меня в сумраке еще до того, как услышала обманчиво мягкое:

— Вера, детка, я скучал.

В тот же момент я, бросив сумки, рванула вниз. Но далеко уйти мне не дали. Соломатин поймал меня за локоть и жестко заломил руку назад, заставив уткнуться лицом в стену. В нос ударил запах плесени и сырой краски.

— Пусти, – прошипела я и тут же охнула от острой боли, пронзившей локтевой сустав.

— Ты куда-то торопишься, малышка? – проговорил Соломатин. – Зря… А ведь я так скучал… Даже вернулся в родной город. И что я вижу, Вера?

Он отпустил меня всего на мгновение, чтобы тут же с размаху снова впечатать в стену, уже спиной. Смял огромной ручищей мое лицо, заставляя смотреть в его глаза. Я больно ударилась затылком, в ушах зашумело. Перед глазами все плыло. Я подняла на него затуманенный взгляд, изо всех сил пытаясь справиться с охватившей меня паникой. Но хлесткая пощечина вернула мне способность думать. Я что было силы саданула мужчине коленом в пах, конечно же промахнувшись. Соломатин, не ожидавший от меня отпора, удивленно охнул и отпустил меня на десятую долю секунды, но и этого хватило, чтобы толкнуть его в грудь и ринуться вниз, к выходу.

Он позволил мне спуститься на пару пролетов. Потом догнал, ухватил рукой за шею и приподнял над полом. Я захрипела, Соломатин усмехнулся и пробасил:

— Вера, детка! Ну что с тобой случилось? Ты всегда была такой покладистой девочкой.

Он потащил меня наверх, все еще удерживая за горло. Моя решимость отступила. На ее место приходила привычная апатия. Где-то глубоко внутри крепла уверенность, что если я буду вести себя тихо, то все закончится быстро и он отпустит меня.

Тем временем мы достигли верхней площадки, и Соломатин толкнул ногой шаткую дверь, ведущую на чердак. Глаза даже после сумрака подъезда никак не могли привыкнуть к темноте. Под ложечкой засосало от дикого первобытного страха. И я с удивлением поняла, что никогда прежде не боялась Соломатина по-настоящему. До этого момента. Он наконец отпустил мое горло, но я не успела даже вздохнуть, как плотный кляп заткнул рот. Я отчаянно замахнулась на джеб, отлично понимая, что с огромным мужиком мне не справиться. Соломатин усмехнулся и играючи перехватил мою руку, потом вторую. Вздернув за запястья, прижал к чему-то твердому. Старому шкафу или стене. Свободной рукой рванул пуговицы на моей рубашке и задрал вверх топ. Я замычала, когда он до боли сжал мою грудь, и попыталась достать его ногой. От прилетевшей в ответ оплеухи из глаз брызнули слезы, и я стала медленно оседать на пол. Но упасть он мне не позволил. Новая пощечина отрезвила. И тогда он рванул вниз мои джинсы, бесцеремонно шаря рукой между ног.

Я задышала носом, пытаясь вернуть себе способность мыслить. Но охватившая меня паника медленно перетекала в ставшее когда-то привычным оцепенение. Почувствовав, что я сдалась, Соломатин развернул меня спиной, заставив прогнуться пояснице. Я внутренне сжалась, услышав, как звякнула пряжка ремня.

А потом родной голос произнес:

— Отошел от нее сейчас же.

— А то что? – усмехнулся Соломатин, но руки убрал.