Книга Холод татами, страница 32 – Женя Онегина

— Почему ты ушла из юношеского спорта? – он внимательно посмотрел на меня. – Ты не КМС, но третий КЮ – это не тот уровень, на котором всё бросают.

— Я ушла после первых соревнований.

— Почему?

— Потому что из десяти девочек старше двенадцати лет только одна хочет участвовать в боях. И то, если повезет. Но наступает момент, когда быть техничной становится недостаточно. И тогда нужно выбирать.

— Я понял, но зачем тебе ММА сейчас?

— Я не знаю, Игорь, правда.

Он обнял меня за плечи и притянул ближе к себе.

— Самое главное, Ксюш, это то, что сейчас ты можешь решать сама уходить или оставаться. И если уходить, то в какой именно момент. Макс не будет чинить препятствий. А ребята не будут осуждать.

— Я пока никуда не собираюсь.

— А зря. Ты не Ари Литвицкая. Ты – девочка, готовая ночь корпеть над переводом, а утром бегать вдоль моря, наслаждаясь пейзажем. Для тебя важен процесс, а не результат, Ксю.

Жданов ждал нас у входа в спортивный комплекс.

— Опаздываете, товарищи каратисты, опаздываете. – Он многозначительно посмотрел на часы на запястье.

Я подошла вплотную и подставила губы для поцелуя. Он обиженно надул щеки, но глаза смеялись. Игорь наверняка в первую очередь известил его о нашей прогулке.

— Как провели время?

— Отлично, – ответила я.

— Надо повторить, – добавил Игорь, и, поймав разъяренный взгляд Жданова, поспешил скрыться внутри здания.

— Все хорошо? – Артур сжал мою ладонь.

— Все чудесно, правда, – я улыбнулась. – Мне нужно было с кем-то поговорить.

— Почему не со мной?

— Потому что ты заинтересованная сторона.

Артур поднял глаза к небу. Я засмеялась.

Дни сменялись днями. Незаметно пролетел март, за ним апрель. Погода наладилась, бегать при свете солнца стало веселее. Второй день турнира неукоснительно приближался.

— Анна Казакова, двадцать два года, две победы, ноль поражений. Вес пятьдесят пять. Рост сто шестьдесят, – прочитала я карточку нового противника. – Что с ней не так?

— Она из самбо. Клинч или партер. Второе предпочтительнее, – ответил Артур.

— Она легкая. И мелкая, – заметил Макс. – Может, достанет из стойки?

— Хотелось бы, но… – Жданов пожал плечами, – надо подумать.

Думал он целых два дня. А потом на тренировке выдал мне двенадцатиунциевые перчатки. Встал в стойку и сказал:

— Давай.

— Что? – не поняла я.

— Бей в челюсть. Или скулу. Со всей дури.

— Артур, я…

— Бей!

Я встала в стойку, пару раз поменяла ноги, словно настраивалась на челнок, и ударила. Жданов легко увернулся.

— Что это было?

— Джеб, – я пожала плечами.

— Не слышу, что?

— Джеб!

— Игорь, можно на минутку?

Игорь, до этого момента что-то вполголоса объяснявший Никите, подошел к нам.

Артур стремительно выкинул кулак вперед. Игорь, успевший поставить блок только чудом, принял всю силу удара на предплечье, но все равно пошатнулся и отступил.

— Вот это джеб, Раткевич! – орал взбешенный Артур. – Джеб – это когда здоровый мужик выше тебя на голову не может устоять на ногах. Вот это джеб! Бей!

Игорь сочувственно посмотрел на меня и кивнул.

— Ты у него сейчас разрешения спросила? Я кому говорю, бей!

Я ударила. Артур легко поставил блок. Махнул рукой и вышел из зала.

Домой мы ехали в молчании. В молчании поднимались в квартиру. В какой-то момент мне показалось, что он уйдет. Но Артур притянул меня к себе и сказал что-то невероятное: