Книга Дом на краю, страница 41 – Женя Онегина

Соня попыталась было ретироваться, но с другой стороны к ней широкими гребками приближался итальянец.

Кириллу стало безумно жаль девчонку. Он никак не мог понять, почему она испугалась Митьки, но она действительно его испугалась.

— Давай до буйков? – громко позвал Кир и, подплыв к ней, добавил тише: – Соня, я впечатлен, конечно. Но, кажется, ты кое-что забыла на берегу.

Она снова покраснела. И рассердилась сама на себя за это.

— Не забыла! – фыркнула невыносимо упрямая девчонка.

Митя оказался рядом с ними в два гребка. Его рука скользнула вдоль тела Сони, как бы невзначай. И он притянул девушку к себе. И она оплела его своими бесконечными ногами. Митя удивленно приподнял бровь и мягко коснулся ее губ своими. Кир почему-то подумал, что они наверняка были солеными на вкус. Они все были солеными. Молодой итальянец засмеялся, снова показал большой палец и поплыл в противоположную сторону. Кирилл вышел на берег и еще долго смотрел на них. В конце концов он решил, что целоваться и одновременно держаться на воде, даже соленой, – это чертовски неудобно.

Улочки старого Пирана были одновременно похожи и не похожи на Венецию. Живописные, чистые и очень уютные, они придавали городку удивительный провинциальный колорит. Небольшие лавки и сувенирные магазинчики, уютные дворики, красные крыши и развешанное между ними белье – все это делало Пиран неимоверно домашним, выгодно отличая его от шумных и пыльных туристических городов. Когда-то здесь было крупнейшее место добычи соли на побережье. И до сих пор между Пираном и Порторожем располагались огромные соляные склады. Теперь в них проходили выставки и вернисажи, стояли на ремонте суда и автомобили. Хотя разработка соли в Сечовле велась до сих пор. Поэтому, гуляя вечером вдоль этих многовековых стен у самой кромки воды, легко можно было представить, как грузили мешки с солью на торговые суда, которые потом отправлялись в Венецию.

Еще через пару часов они сидели на открытой веранде кафе недалеко от площади Тартини.

Морепродукты, рыба и сыры – это то, что необходимо попробовать в Словении. Кирилл помнил об этом, но все равно с опаской посмотрел на тарелку с устрицами и отодвинул ее от себя. Устрицы – это слишком. Это почти как коньяк на завтрак. Заманчиво, но чревато последствиями. Настя и Соня думали иначе. Они пили шампанское, что-то обсуждая в полголоса и украдкой посмеиваясь. Сделав глоток вина, Кирилл посмотрел на них и подумал, что в жизни ничего не бывает просто так. И, если его брат не окажется дураком, они еще много раз будут вот так сидеть рядом и лукаво улыбаться своим мужчинам. Он почему-то верил, что Соня станет их семьей. Митька пытался накормить Нику оливками. Глупое бесперспективное занятие. Все нормальные люди начинают любить оливки после тридцати. Вот и его дочь выплюнула одну, скорчив недовольную рожицу. Митька засмеялся, а Настя и Соня, как по команде, бросили на него одинаковые осуждающие взгляды.

«Сработаются, – понял Кирилл, – как пить дать, сработаются».

Перед ужином Кирилл позвонил маме. Валерия Игоревна слегка напряженным голосом рассказала, что Аньку с младенцем выписали домой, несмотря на воскресенье. И сейчас матушка была у них. Быстро прикинув в уме даты, Кирилл понял, что до конца лета мама точно будет занята. А если повезет, то и отец тоже.