Книга Дом на краю, страница 49 – Женя Онегина

— Тетя, подарить тебе игрушку?

Мальчишка был совсем ещё мелкий. От силы лет семи. Одетый в теплую куртку не по размеру и красную шапку-колпак, которая то и дело сползала ему на глаза.

— Зачем же дарить? – удивилась Ада. – Я заплачу. Сколько?

— В Новый год нужно дарить подарки, – назидательно проговорил мальчик. – Бери.

Ада улыбнулась малышу и взяла лошадку. Потом извлекла из кармана разноцветный леденец на палочке, купленный на площади, и протянула ребенку:

— Держи и ты свой подарок.

Мальчишка улыбнулся, продемонстрировав отсутствие двух передних верхних зубов, и схватил угощение.

Снег усилился. Ада застегнула куртку и по самый нос закуталась в длинный колючий шарф. Старый город тонул в мерцающих огнях рождественских гирлянд и запахах кофе, глинтвейна и специй. Сама и не заметила, как Ада снова оказалась в толпе на Ратушной площади, у центральной Ели. Разноцветные шары и флажки, мандарины и леденцы, имбирные пряники и фигурки гномов – что только не принесли горожане к праздничному дереву. И тут Ада вспомнила про лошадку. Достала, провела пальцем вдоль гривы, словно запоминая узор, а потом приподнялась на цыпочки и повесила на свободную ветку.

«Хочу, чтобы он меня полюбил», – прошептала одними губами. Резко развернулась и направилась в сторону залива.

Старые часы на Ратуше пробили семь.

До дома Ада решила добираться пешком. На берегу людей практически не было. Время позднее, и большинство уже провожали старый год в кругу семьи. Упитанные утки сбились в стайку в открытой заводи и смешно нахохлились под густым снегом. Хлеба у Ады не нашлось. В кармане зазвонил смартфон, но пока девушка пыталась до него добраться, вызов прекратился. Зато за спиной раздалось недовольное:

— Ну где ты ходишь?

Марк был, как всегда, в расстегнутой куртке и без шапки. С синими от холода губами, зато с флягой в руках и зажженной сигаретой.

— Ты написал, что будешь к восьми!

— Подразумевалось, что ты сидишь дома, – заметил лучший друг.

— Я гуляла, – ответила Ада сердито. – Праздник все-таки. Где Иммо?

— В отличие от меня, он все понял и пошёл за продуктами.

Ада улыбнулась.

В подъезде снова не горел свет. На лестнице тянуло сыростью. Но вид с балкона на море перекрывал все недостатки этого жилья. В маленькой прихожей двоим было тесно. Марк скинул ботинки и куртку и прошел на кухню. Поставил чайник. Ада, не торопясь, повесила куртку на вешалку. Пока мыла руки, долго рассматривала себя в зеркале, пытаясь унять охватившую ее дрожь. Темные волосы до плеч, немного вьющиеся на концах. Карие глаза. Четко очерченные скулы. Светлая кожа. Кажется, за прошедший год она совсем не изменилась. Раздался звонок в дверь. Вот Марк, бормоча ругательства, прошёл в прихожую. Приглушённые голоса мгновенно перекрывает свист чайника. Марк снова ругается и возвращается на кухню. А Ада ещё некоторое время проводит в ванной, а потом решается и толкает дверь.

Иммо в гостиной. Стоит, повернувшись к окну. На нем свитер грубой вязки, что так обманчиво скрывает ширину его плеч. Светлые волосы отросли и теперь теряются в высоком вороте. Он оборачивается на звук ее шагов. И Ада улыбается, глядя на заросшие светлой щетиной щеки и подбородок.

— Ада, – голос у Иммо немного с хрипотцой, именно таким она его и запомнила.