Книга Немного больше, чем любовь, страница 91 – Женя Онегина

Почему в море?

Странные мечты, навеянные воспоминаниями. Воспоминаниями о нем. О Яне.

— Почему ты села ко мне в машину, Агата?

Она испугалась. И никак не могла понять, какого ответа он от нее ждет. А он ждал. Ждал ее решения. Ее выбора… Ян внимательно смотрел на нее, все еще продолжая удерживать за плечи.

Яхту качнуло. И Агату швырнуло ему на грудь. Он крепко прижал ее к себе, не позволяя упасть. От него пахло грозой. И еще чем-то знакомым. Она обвила его руками за талию и заплакала.

Потом они сидели на корме, и он перебирал ее спутанные волосы своими длинными нервными пальцами. И ей было хорошо и спокойно рядом с ним. И слез больше не было.

– Я села в твою машину, Ян, потому что хотела заставить Николая ревновать, – вдруг произнесла Агата, – а еще потому, что хотела бы стать твоей девушкой. Наверное. По-настоящему, а не вот эти странные встречи, что были у нас до сих пор. Хотелось, чтобы ты защитил меня от боли. От разочарований. Я думала, ты надежный. Я так хотела верить тебе, Ян!

Она высвободилась из его объятий, встала и направилась к трапу.

Больше они не разговаривали. На ночь Ян остался на палубе.

— Агата, – на балкон заглянул Пашка. За широкой спиной брата маячила темная макушка его подружки Али. – Нужно идти, все гости уже собрались. Николай ждет внизу. И он ужасно нервничает, Агата. Кажется, твоя мама успела свести его с ума.

— Передай ему, что я буду готова через минуту.

— Ты в порядке? – в голосе брата звучала неподдельная тревога.

— Все хорошо, Павлик. Правда.

К счастью, он поверил. Тряхнул недовольно рыжей шевелюрой, обидевшись на детское имя, и исчез.

А Агата зажмурилась, сделала глубокий вдох и пробормотала:

— Это всего лишь прием. Обычный ужин, не имеющий никакого значения. Абсолютно никакого.

В зале было светло и просторно. Белые невесомые занавески, белоснежные скатерти и цветы. Кругом были цветы. Море цветов. Словно в отместку за ее отказ от пышной церемонии.

На столах вдоль стен стояли легкая закуска и бокалы с ледяным игристым. На возвышении, в глубине зала, играли музыканты.

Агата замерла в дверях, вмиг растеряв всю свою решимость, но Николай не позволил ей испугаться по-настоящему. Он поспешил ей навстречу, легко обнял за талию и прошептал, легко целуя в висок:

— Прости меня за этот кошмар!

Агата не удержалась и фыркнула. Недовольно. Почти как Дарси. А Николай Орлов рассмеялся в ответ. И в то же мгновение их окружили гости. Со всех сторон послышались приветствия, комплименты и поздравления. Преждевременные, между прочим. Агата заученно благодарила, кивала, улыбалась, со всех сил сжимая руку Николая в ответ. Почти до боли. Словно желала отомстить, перенести на него свое отчаянье и страх.

Как глупо!

Несмотря на открытые окна, вдруг стало неимоверно душно.

— Я хочу танцевать! – выдохнула она, мечтая вырваться на свободу.

Николай исчез два танца спустя. Легко коснулся ее губ своими и растворился в толпе. Наверное, он все же сказал ей что-то перед уходом, но Агата не слышала. Она вообще не слышала ничего вокруг – ни музыки, ни равномерного гула голосов.

Елисей, такой взрослый в строгом темном костюме, протянул ей бокал с игристым. Агата осушила его одним глотком.

— Все в порядке? – спросил брат, уловив ее смятение.

— В полном, – ответила она и попыталась улыбнуться.