Книга Зима, любовь, экстрим и хаски, страница 1 – Женя Онегина

“Born with a silver spoon in

the mouth” – родиться

с серебряной ложкой во рту

(английская пословица)

“Его преданность человеку была выше

любви к свободе, к семье и породе…’’

Джек Лондон, “Белый клык”

Сил нет.

Никаких.

Я по глупости думал, что это вчера я сильно устал.

Но все оказалось совсем иначе.

Я с детства боялся заснеженных горных вершин.

Боялся и готов был им поклоняться. Но я не думал, не мог даже представить, что однажды потеряюсь в метель в обыкновенном лесу.

Ладно, в дремучей карельской тайге.

Но это всего лишь лес! И меньше, чем в сотне километров отсюда есть большой город.

И еще города.

Здесь есть же шоссе. И люди.

И, говорят, медведи.

Это мне Артемий рассказал. Зачем-то.

Все также лежа на спине, я расстегиваю куртку и достаю телефон. Зубами стягиваю перчатку и морщусь от металлического привкуса во рту. Непослушными от мороза пальцами разблокирую экран и смотрю на него, затаив дыхание.

А вдруг…

Нет сети.

Пусто. По-прежнему пусто.

Только не спать!

Снег обволакивает, укрывает теплым покрывалом. Он обещает, что будет тепло и хорошо, стоит только уснуть. Под ним не будет ветра и метели, и темной ночи тоже не будет. Только непривычно ноют плечи, и эта боль не позволяет мне уснуть.

— Царевич! Подъем! Подъем, я сказала! – девчонка кричит и колотит по мне кулаками.

Я перехватываю ее руки и притягиваю себе на грудь, а потом подминаю ее под себя и ложусь сверху, придавливая к земле. Она смотрит на меня испуганно, широко распахнув глаза. Я вижу этот блеск даже в темноте уснувшего леса.

Я тянусь к ее губам, потому что так будет теплее. Нам обоим. А еще потому, что больше не хочу сдерживаться.

Даниил

Пейзаж за окном удручал. Не то, чтобы я рассчитывал на что-то жизнеутверждающее, но в глубине души, очень-очень глубоко, надеялся, что знаменитое волшебство Карелии не подведет, случится чудо и я окажусь в сказке.

Не случилось. Вместо сказки я оказался в темном сосновом бору, под проливным дождем посреди огромной лужи, в которой по самое брюхо застрял мой Nissan X-trail.

Артемий заглушил мотор, чертыхнулся так громко, что сидящий на заднем сиденье Сильвер испуганно взвыл, и открыл дверь, чтобы выбраться наружу. Я последовал его примеру. Лужа под нами выглядела удручающе. Я с сожалением посмотрел на свои белоснежные конверсы, подаренные дражайшей маменькой на двадцать первый день рождения, и шагнул в беспросветную карельскую глушь. Чувствуя мое раздражение, Сильвер заскулил в ответ.

— Ну и что там? – участливо спросил Артемий, но из машины так и не вылез.

— Болото, – ответил я, чувствуя, как отвратительная жижа заполняет мои кеды. – Напомни, почему мы здесь оказались?

— Ты не хотел делать крюк, и мы свернули в лес, выбрав дурацкий маршрут?

— Ты выбрал дурацкий маршрут! – возмутился я.

— Ты орал, что тебя сейчас стошнит прямо посреди шоссе! – напомнил друг. А предатель Сильвер подхватил и подхалимски затявкал.

— Ну уже не тошнит, – заметил я и развел руками. – Тема, вылезай! И пойдем искать эту чертову базу.

— Ты и иди! – заявил лучший друг. – А мы с Сильвой машину посторожим. Вдруг поедет кто. Дернет, опять же…

У меня не было слов. Совсем. Умом я понимал, что Артемий прав. Но последние несколько суток, с тех самых пор, как я узнал, что папенька отсылает меня от себя и от Красной поляны подальше, настолько выбили меня из колеи, что я чувствовал, как чистая ярость клокочет внутри, мешая думать и действовать рационально.