Книга За мечту. За Веру. За любовь, страница 36 – Женя Онегина

— Ах вот почему ты такой нервный, Артур. Тебя бросили!

— Если тебе так проще, то да, – хмыкнул он в ответ. – Вообще, я думал пожить у тебя, но теперь боюсь, что с таким подходом, в ближайшие несколько дней ты будешь меня бесить.

— Я тебя не гоню, Жданов. Я бы даже пива предложил… Но не буду.

— Пиво?! – ужаснулся Жданов. – Пиво будет тебе после первого боя. А теперь спать, молодой человек! Режим! Режим!

Уже проваливаясь в сон, я слышал, как за стенкой ворочается на узком диване Артур, и улыбался.

Вера

На побережье опустилась осень. Еще вчера стояла летняя жара, солнце пекло нещадно, и даже самые большие скептики из местных, и те рванули к морю, чтобы урвать последние минуты лета. А потом пришла гроза. Небо затянуло свинцовыми тучами, яростный ветер ломал деревья и срывал крыши. Море будто бы взбесилось, обрушивая на променад тяжелые мутные волны. Кричали чайки. Всегда невозмутимые черные бакланы каменными истуканами застыли на выступающих над водой бетонных конструкциях.

Я всегда любила шторм. Бушующее море хорошо прочищает мозги. И потому, распахнув штормовку, я стояла у самого края пирса, подставляя лицо соленым брызгам.

Понедельники я ненавидела с детства. Слишком много неоправданных ожиданий, слишком много тревог. Как и не любила утреннюю суету, когда сонные дети торопятся в школу, а хмурые взрослые – на работу, редко любимую. Для меня утро понедельника на пустынном променаде давно стало символом некой свободы. Возможно, призрачной, но такой необходимой.

Я дождалась, пока откроется кафе, и заказала омлет с помидорами и сыром и латте без сахара. Устроившись за столиком у окна с видом на море, я достала ежедневник, чтобы набросать план первоочередных дел.

Занятия в клубе должны были начаться уже через неделю. Поэтому нужно обзвонить родителей, заказать уборку зала.

Составить расписание собственных частных уроков, подготовиться к пробникам. В этому году ко мне пришли сразу пятеро новичков-второклашек.

Прошло уже два месяца с тех пор, как Владик уехал в Москву. И вроде бы он был там абсолютно счастлив. Я знала, конечно, – видела это в его потухшем взгляде, – что он скучает по-настоящему, мужскому, спорту. Спорту, где есть кровь, пот и адреналин. Старшая наседка-сестра, кучка подростков и старый рукопашник Геннадьевич – плохая компания, когда тебе чуть за двадцать.

Но я думала, что Влад смирился. Мы все так думали.

Тогда, четыре года назад, отцу удалось почти невозможное – Влад избежал судебного разбирательства. Богдан Соломатин был сволочью, но глядя, как его, без сознания, уносят с татами, я не могла поверить, что это сделал мой младший брат. Добрый, покладистый, послушный мальчик. Однажды доведенный до края.

Спустя сутки после отъезда брата, когда я бродила по опустевшей квартире, пытаясь заставить себя заняться делами, позвонила мама.

И тут я поняла, что Владик сообщил им о своем решении перейти в профессиональный спорт, только уже подписав договор.

— Вера, как так вышло? Ты же понимаешь, что ему нельзя особо светиться? – мягко проговорила мама. Обычно она таким тоном разговаривала с пациентами, которых привозили с черных трасс. За этими обманчивыми интонациями скрывался настолько мощный подтекст, что мысли об экстриме покидали надолго.