Книга За мечту. За Веру. За любовь, страница 85 – Женя Онегина

Максим ничего не ответил, только молча прижал меня к себе. Когда шаги на лестнице стихли, он опустился на колени, поправил на мне одежду там, где это было возможно. Прижался лицом к моему животу и проговорил:

— Прости.

Я горько рассмеялась. Страх отступил, и теперь мне было ужасно неловко и больно от того, что Макс видел меня такой. Растрепанной, потерянной, униженной. А потому я спросила немного резко:

— А есть за что?

Русланов ничего не ответил. Просто подхватил меня на руки и прижал к себе.

Мои сумки так и лежали на полу на лестничной клетке. Макс перехватил меня одной рукой, другой попытался достать ключи.

Я еще крепче обхватила его шею и попросила:

— Отпусти меня, пожалуйста. Я сама.

Он послушался, только недовольно нахмурил брови, но сумку не отдал. Сам нашел ключи и распахнул передо мной дверь. Но стоило нам оказаться в квартире, как все его спокойствие мгновенно улетучилось. Макс снова подхватил меня на руки и понес в ванную. Там торопливо, наплевав на мои протесты, стащил с меня одежду и тщательно осмотрел на предмет повреждений. Я краснела, хмурилась и еще больше краснела от его бесцеремонности. А мужчина тщательно, сантиметр за сантиметром ощупывал мое тело. Зашипел и выругался сквозь зубы, коснувшись налившегося багряным укуса на моей груди. Аккуратно провел по скуле, там, где наверняка алел след от оплеухи. И прижал меня к себе, нагую и разбитую, когда увидел темные синяки на моих бедрах и запястьях.

— Максим, пожалуйста, не нужно. Я теперь справлюсь сама, – попросила я его, когда мужчина посадил меня в ванную и включил теплую воду.

— Я никуда не уйду, – ответил Максим упрямо. – Я даже не знаю, что сказать, Вер… Ведь если бы не мое упрямство, он бы не нашел тебя. Вас…

— Мы и не прятались, заметь, – сказала я. – Но ведь невозможно прожить всю жизнь, скрываясь. Нам с Владом нечего стыдиться.

— До тех пор, пока он не даст заявлению на Влада ход, Вер, – заметил Максим.

— Владик поступил глупо, – напомнила я.

— Владик отомстил ублюдку за свою сестру!

— И кому от этого стало легче? – усмехнулась я и уткнулась носом в коленки.

Макс не ответил. Зато взял с полки пену для ванны с ароматом ванили и щедро плеснул в воду. Уселся на трехногий табурет, который жалобно заскрипел под его весом, и уставился куда-то в сторону, мимо меня.

— Поговори со мной, – попросила я тихо. – Мне страшно, Максим.

— Он больше тебя не тронет, – ответил мужчина глухо. На его четко очерченных скулах заплясали желваки.

— Ты не уйдешь?

Кажется, он не сразу понял, что я спросила. А потому, наконец, посмотрел на меня, надеясь найти ответ. Под его пристальным взглядом кожа мгновенно покрылась мурашками. Я поежилась, уже жалея, что заговорила об этом.

Но тут Макс ожил. Он упал на колени рядом с ванной и притянул меня к себе, целуя в висок.

— Вера, маленькая моя! Ну что ты такое говоришь? – Он бормотал еще что-то, такое глупое, но безумно важное для нас обоих. И целовал мои щеки, влажные то ли от воды, то ли от слез. И плечи тоже целовал. И ладони.

Он помог мне смыть чужие прикосновения и запах, укутал в огромное полотенце и отнес в постель. Спросил упрямо, словно все уже решил без меня:

— Ты позволишь мне остаться?

И когда я смущенно кивнула, лег рядом, на самый край кровати.