Книга Сильнее, чем ты думаешь. Книга 2, страница 5 – Мария Летова

Я ошиблась. Я все же чувствую. Сейчас чувствую его тело: бедра, прижатые к моим, твердую грудь под своей ладонью, запах. Этого достаточно, чтобы наконец-то проснуться: ощутить силу в собственных мышцах и толкнуть Голикова ладонью прямо в солнечное сплетение.

Он отступает, качнувшись. Но очень гибко, как умеет. Он своим телом прекрасно владеет, как человек, который на протяжении почти десяти лет был единым целым с посторонним неодушевленным предметом — теннисной ракеткой. Отточенность движений осталась с ним и за пределами корта — в осанке, в жестах.

Звон, который наполнил мой голос, слышен, кажется, эхом, так что Кирилл ведет по волосам рукой, делает долгий вдох и режет:

— Давай спокойно поговорим. Без драмы.

— О чем поговорим? — произношу я все с тем же звоном, отходя от машины и заодно от Голикова.

Я поправляю свое платье: возвращаю чуть съехавший на груди запах, пряча тонкую полоску выступившего кружевного лифчика. Слышу короткий, еле различимый смешок, а потом слова:

— Я соскучился.

Я вскидываю голову, чтобы увидеть выражение его лица.

Его взгляд — непробиваемый.

Голиков все же сумел меня встряхнуть. Пусть на это ему потребовалось почти три часа и нарушение моего личного пространства, но сумел, ведь я наконец-то повышаю голос:

— Ты пошутил?!

«Соскучился».

Именно это слово он использовал, когда мы расстались в первый раз, и во второй, и в третий. А теперь, спустя два года, оно звучит как мем, но только Кирилл не выглядит шутником, он издает еще один смешок и отвечает:

— Мы с Лизой расстались. У нас все. Да и… это было всегда несерьезно.

— Вы жили вместе. Два года, — напоминаю я.

— Да, — отвечает Голиков. — Она мне мозги не клевала, условий не ставила. В общем, это все не важно. Мы расстались. И я всегда знал, что мне не Лиза нужна. Просто… у нас с тобой… все было не вовремя. Я был не готов…

— А теперь готов?! — возмущаюсь я.

Когда он меня бросал, сказал, что я слишком много от него требую. Налагаю слишком много ответственности, жажду слишком много… ответных чувств… Да, ответных чувств.

Что слишком обо всем парюсь, что все продумываю наперед, что «имею его мозги».

Хочу посадить его на поводок.

И что такой я была всегда, даже в пятнадцать.

Два года назад я не чувствовала боли от этих слов. Я была обижена и зла. Злилась и злилась, а сейчас я и злости не чувствую. Я чувствую лишь оставшиеся ощущения от прикосновений — невидимые отпечатки на разных частях тела, в том числе на губах.

Прикосновений, которые я не разрешала и к которым не была готова!

— Я думаю, — слышу я, — что теперь все вовремя. Я… ну, можно сказать… вырос. Может, раньше меня что-то бесило, я себя пенсионером порой чувствовал. А теперь это даже нравится. Мне сейчас это все и нужно, такой период в жизни наступает, когда уже пора заканчивать херней страдать. Пора думать о будущем. Я только с тобой его вижу. Я… очень соскучился…

Он трет ладонью шею сзади и теперь смотрит с той улыбкой, от которой в пятнадцать у меня в животе порхнули первые в жизни бабочки. Сейчас вместо бабочек у меня там пустота, но это... с Голиковым не связано.

На самом деле эта пустота мне даже нравится. С ней спокойно.

— Теперь все как надо, — продолжает Голиков. — Про Питер забудь. Там все. В этот раз все получится. Надо просто попробовать.