Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 128 – Нелли

— Нет. Я предотвращаю голодный коллапс двух Саровых.

Паша поднял руку.

— Я поддерживаю Лику. Голодный папа принимает решения хуже, чем принтер в состоянии ошибки.

— Предатели, — буркнул Вениамин.

— Это коалиция здравого смысла, — поправил Паша.

Через полчаса они сидели в небольшом кафе у окна. Паша ел пасту с такой сосредоточенностью, будто проводил научный эксперимент. Вениамин пил черный кофе и почти не притрагивался к еде. Лика наблюдала за ним ровно семь минут, после чего молча подвинула к нему тарелку.

— Ешьте.

— Лика...

— Вениамин.

— Я не ребенок.

— Тогда не заставляйте меня применять педагогические интонации.

Паша поднял глаза.

— Она умеет. Лучше подчиниться. У неё высокий уровень исполнительной власти.

Лика торжественно приложила руку к сердцу.

— Спасибо, профессор.

Паша кивнул.

Но напряжение всё равно оставалось. Оно сидело за столом четвертым, невидимым, тяжелым гостем. Вениамин периодически смотрел на телефон. Кларисса прислала сообщение. Потом еще одно. Он не открывал их при Паше.

Лика видела, как ему трудно. Как он изо всех сил держит лицо спокойным для сына. Как в нем гудит ярость, но он не выпускает ее наружу.

И это меняло её взгляд на него.

Офисный Вениамин мог раздражать. Опаздывать. Саркастически комментировать её системы. Прятать документы в абсурдных местах. Называть свой хаос творческим методом. Но отец Вениамин был другим. Собранным в самом главном. Напуганным, но не слабым. Злым, но осторожным. Готовым закрыть собой ребенка от всего мира, даже если мир пришел в кашемировом пальто и с идеальной укладкой.

После обеда они вернулись в офис. Паша сразу получил во временное пользование переговорку «Зенит», старый принтер, набор отверток под надзором системного администратора и табличку, которую Лика написала маркером:

«Лаборатория профессора Сарова. Вход только по интеллектуальному пропуску».

Паша прочитал, подумал и добавил снизу:

«И с печеньем».

Офис ожил. Сотрудники, сначала напуганные появлением ребенка в эпицентре рабочего дня, быстро прониклись уважением к маленькому человеку, который за десять минут диагностировал у принтера «кризис идентичности и засорение ролика подачи бумаги».

Вениамин же закрылся в кабинете с юристом на телефоне.

Лика осталась снаружи, координируя рабочие процессы так, будто параллельно не держала в голове чужой семейный кризис. Она переносила встречи, отвечала на письма, отправляла файлы, контролировала сроки. Золотой бульдог пополнился еще на тысячу рублей, потому что Артем опоздал на внутренний созвон, объяснив это фразой: «Я морально поддерживал принтер».

— Моральная поддержка техники не освобождает от ответственности, — заявила Лика и вручила ему квитанцию.

Но в 18:20 ситуация снова дернулась.

В офис пришло письмо.

Тема:«Уведомление о приостановке проекта “Золотая Лихорадка”».

Лика открыла его первой, потому что такие письма приходили на общую проектную почту. Прочитала. Потом перечитала. Потом почувствовала, как внутри неприятно холодеет.

Ключевой клиент временно замораживал проект до выяснения «репутационных и управленческих обстоятельств», связанных с руководителем компании.

Репутационных.

Управленческих.

Лика медленно повернула голову к кабинету Вениамина.

Нет. Это уже не было случайностью.