Книга Болен тобой, страница 92 – Тина Рамм

Внутри что-то с хрустом надламывается. Обида вспарывает грудь колючими иглами.

— Нет! – я шагнула к нему, но он снова отшатнулся, как от прокаженной. – Марк, клянусь тебе, это не я! Это подделка! Видео можно подделать, лицо можно...

— Лицо можно подделать? – он рассмеялся. Коротко, зло, безрадостно. – Ты сейчас серьёзно? Ты думаешь, я не знаю, как выглядит моя собственная... – он запнулся, словно слово застряло в горле, как осколок стекла. – Как выглядит блядь, которую я любил?

Боль ударила так резко, что я забыла, как дышать. Он назвал меня блядью…

Это было хуже, чем если бы он ударил меня. Хуже, чем если бы он убил меня.

— Это, сука, была ты! Все это время ты! А я верил каждому твоему слову, я,блять, клюнул на твой крючок и влюбился тебя как малолетний ушлепок… А ты оказалась расчетливой стервой! – он поморщился и сплюнул себе под ноги. – Пошла вон, пока я не убил тебя!

Сердце грохочет так, что закладывает уши. В его глазах не было ничего человеческого. Только ледяное, абсолютное отвращение.

Меня тошнило. Физически, до дрожи в коленях. От его слов, от его взгляда, от самого его присутствия.

— Собирай свои вещи и уебывай!

Я продолжала стоять. Слезы катились из глаз, текли по подбородку, но я продолжала стоять и смотреть на него через мутную пелену слез.

Я не верю в это!.. Я отказываюсь в это верить!

Мой Марк, мой муж не может так со мной поступить. Это не он, это не его слова!

— Пошла! – он дернулась ко мне и закричал прямо в лицо.

Я, наконец, отпрянула. Попятилась назад, шла, пока не споткнулась об ступени. А потом я развернулась и побежала в дом.

Всё кончено. Всё. Меня больше нет.

Я умерла. Прямо здесь. На его глазах.

Слезы застилали глаза, я спотыкалась на ступеньках, влетела в прихожую, промчалась по коридору, взбежала на второй этаж. Захлопнула дверь спальни. Упала на колени перед шкафом.

Дрожащими руками я начала швырять вещи в сумку. Футболки, джинсы, бельё – всё подряд, не разбирая, не складывая. Косметичка. Зарядка. Паспорт. Кольцо.

Я сняла обручальное кольцо с пальца. Оно соскользнуло легко, словно само хотело уйти. Я посмотрела на него секунду – три карата, холодный огонь, тот самый, который он надел мне на палец на закате. Потом бросила его на тумбочку. Оно звякнуло о дерево и покатилось, оставляя царапину на лакированной поверхности.

Я застегнула сумку. Вытерла лицо рукавом. Открыла дверь.

И замерла на лестнице.

Снизу доносились голоса. Громкие, резкие, перекрывающие друг друга.

— Ты не имеешь права! – это был голос Лизы. Хриплый, надрывный, на грани крика. – Ты не имеешь права выгонять её, Марк! Она моя подруга! Она член этой семьи!

— Она больше не член этой семьи, – голос Марка был ледяным. – И если ты встанешь на её сторону, Лиза, ты тоже перестанешь быть моей сестрой.

— Ты с ума сошёл! – Лиза кричала так, что у меня заложило уши. – Это подделка! Видео можно подделать, ты же сам знаешь! Ты работаешь в мэрии, ты знаешь, какие технологии сейчас существуют! Ты не можешь просто взять и вышвырнуть её на улицу!

Мой подбородок задрожал от новой волны накатывающей истерики.

Я открыла входную дверь. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо. Я шла по дорожке, босиком, волоча сумку по гравию. Камни резали ступни, но я не чувствовала боли. Я не чувствовала ничего.