Книга Развод. Ты нас предал, страница 25 – Елена Попова

Он замолчал и, втянув носом воздух, выпрямился, глядя на меня свысока.

— Или скоро пожалеешь о своем решении.

Я знала, что в этот момент в нем взрывались его амбиции. Он терпеть не мог унижаться, упрашивать, и не терпел отказов.

А я ему все это дала ровно за пару минут, и тем самым вызвала в нем ярость, которая быстро стерла с его лица раскаяние и виноватый взгляд.

Я была даже счастлива в тот момент.

Счастлива, что меня отвело от человека, который как хамелеон способен подстраиваться под обстоятельства, если ему что-то сильно нужно.

И знаете, страшно повестись на обещания такого хамелеона и снова к нему вернуться.

Вернуться, а потом бежать от него, не глядя под ноги, и ругать себя за то, какой слепой дурой была, когда поверила, что люди и правда способны меняться.

Да, они способны меняться.

Когда им это очень нужно.

Вот он стоял передо мной и на секунду мне показалось, что это совсем другой человек. Оступившийся, осознавший свои ошибки.

А как только все пошло не по его сценарию, он превратился обратно в ничтожество.

Поэтому я и была счастлива, что вовремя увидела в нем эту многогранность, что отрезала все на корню, и что не дала ему второго шанса.

— Удачи вам! ― прощаясь в аэропорту, сказал Матвей. ― Позвони, как приземлитесь.

Обнимая его на прощание, я вдохнула приятный аромат одеколона, и еще раз поблагодарила за все, что он для нас сделал.

К нам подошел сотрудник службы содействия маломобильным пассажирам, покатил коляску к стойке регистрации, а я взяла на руки Соню, которая распахнутыми глазами смотрела по сторонам и прижимала к груди медвежонка.

— Сейчас полетим на самолете, моя рыбка! ― улыбалась я, все еще не веря, что мы почти это сделали.

Оставалось только пройти пограничный контроль, сесть в самолет и через несколько часов очутиться в Германии.

«Неужели это свершилось?»

— Ребенок не может полететь, ― внезапно раздался голос сотрудника пограничного контроля. ― Наложен запрет на выезд за границу.

— Не может быть… ― в шоке выдохнула я, чувствуя, как быстро забарабанило сердце.

Я догадывалась, что Глеб мог это устроить, поэтому каждый день проверяла, нет ли никаких запретов на вылет.

Я каждый день обновляла информацию! И сегодня перед выездом тоже смотрела!

— Это какая-то ошибка, ― едва слышно вымолвила я. ― Пожалуйста, проверьте еще раз! Проверьте как следует!

— Извините, я ничем не могу помочь.

Юля

Неделю спустя

Самолет заходил на посадку, я набрала полную грудь воздуха и на выдохе проговорила про себя:

«Наконец-то сейчас увижу своего зайчонка!»

От предстоящей встречи с Соней вниз живота спустилась приятная волна, по рукам побежали мурашки.

Я безумно соскучилась по своей звездочке.

Всю неделю мы общались с ней только по видеосвязи, но надо сказать она держалась молодцом. Ни разу не заплакала, а даже наоборот: иногда до того была занята играми, что ей даже некогда было уделить мне пару минут.

Не знаю, что бы я делала, если б родители Матвея не предложили взять Соню к себе.

Тогда, стоя в аэропорту, я готова была убить Глеба за такую жестокую подставу. Он оставил меня в безвыходном положении с дочкой на руках и мамой, у которой вот-вот могла сорваться операция.

Глеб не отвечал на мои звонки и многочисленные сообщения, в которых я кричала, чтобы он немедленно отменил запрет на вылет ребенка, хотя тогда понимала, что это невозможно будет сделать в считанные минуты.