Книга После измены. Излечи мою боль, страница 22 – Галина Колоскова

Мой кабинет в шестом хирургическом отделении пахнет антисептиком, свежей краской и… спокойствием. Здесь царит порядок. Всё на своих местах: инструменты, журналы, компьютер. Здесь я контролирую всё. В отличие от того цирка, что творится в терапевтических коридорах.

Я знаю всё. В больнице нет тайн, есть информация, которая ещё не стала общественным достоянием. И я давно научился её собирать. Медсёстры, санитары, регистраторы — они видят и слышат больше любого заведующего. А я умею слушать. И кое-кому помогать, когда это в моих принципах. А ещё, когда этот «кто-то» слишком дорог сердцу. Елена... Все мои размышления всегда сводятся к ней.

Закрываю глаза и вижу её. Вспоминаю то, что произошло несколько недель назад…

Стук в дверь. Входит Елена. Из самоуверенной красавицы она постепенно превратилась в призрака в белом халате. Тёмные круги под глазами говорят о бессонных ночах, но радует, что в её взгляде — нет сломленности. Там тлеет уголь, который может раздуть либо в пепел отчаяния, либо в пожар мщения.

— Садитесь, Елена Андреевна, — говорю, указывая на стул напротив. — Сначала дела. Потом — личное.

Она садится, машинально поправляя халат. Я беру со стола снимок, только что принесённый из рентген-кабинета.

— Ваше мнение как ревматолога? Пациентка, 54 года, перелом лучевой кости. Гипс сняли, но сохраняется выраженный болевой синдром, отёк, тугоподвижность. Травматологи говорят — время лечит. Но время не лечит. Время калечит, если бездействовать.

Передаю ей снимок, и вижу, как взгляд Елены меняется. Профессионал просыпается даже сквозь личную боль. Она становится женщиной, в которую я влюбился. Подносит снимок к свету, изучает.

— Линия перелома срослась правильно, — её голос обретает привычную, рабочую твёрдость. — Но видите эти участки? — её палец касается плёнки. Она делает верный анализ, даёт совершенно правильные советы, назначения и наконец приходит к главному: — И, конечно, грамотная, очень щадящая реабилитация с самого начала. Кто ведёт пациентку?

Я киваю, удовлетворённый. Она видит то, что не увидели мои ординаторы. Глубину проблемы.

— Пока никто. Теперь буду вести я, с вашей консультативной поддержкой. Это как раз тот случай, где нужно объединять травматологию и ревматологию. Спасибо! — Я делаю пометку в истории болезни. — Видите? Даже в самой, казалось бы, очевидной травме кроется системная проблема. И лечить надо системно. И наоборот.

Я откладываю снимок и смотрю на неё.

— Теперь о вашей системной проблеме. Я знаю о тезисах. О пропавших файлах. О том, что произошло в процедурной. Вся больница уже шепчется.

Она опускает глаза, её пальцы судорожно сжимают край халата.

— Она украла у меня всё, Павел Викторович. Не только мужа. Саму меня.

— Я знаю, — говорю спокойно. — И сейчас у вас есть выбор. Два пути.

Я складываю перед собой пальцы, ставлю локти на стол.

— Первый: скандал. Прямо сейчас. Пойти к главному, в департамент, кричать о плагиате и измене. Результат? Без неопровержимых доказательств вы останетесь в их глазах истеричной, ревнивой женой, пытающейся очернить коллегу из мести. Проверку свернут, но ваша профессиональная репутация будет уничтожена. Вас тихо попросят уйти. А они? Они выйдут сухими из воды. Он — «жертва неадекватной жены». Она — «талантливый врач, переживший нападки».