Книга Батя одного хулигана, страница 56 – Алёна Амурская

— Стой, я только... - попыталась я мягко остановить его, приподняв пустые ладони.

Но куда там. Сработал обычный рефлекс беспризорника - убегать при малейшей опасности.

Мальчишка дернулся и резко развернулся, чтобы спастись в темном переулке за гаражами. Но он слишком торопился. Асфальт был глянцево-скользким от моросящего дождя, покрытым слоем раскисших листьев. К тому же его врожденная или приобретенная хромота сыграла с ним злую шутку, и слабая нога просто не выдержала такого резкого переноса веса.

Кроссовок соскользнул с мокрого бордюра, а затем лодыжка неестественно подвернулась с мерзким чавкающим звуком, который, казалось, я услышала даже сквозь шум ветра.

Феликс рухнул на асфальт, как подкошенный, издав глухое сдавленное рычание загнанного звереныша сквозь стиснутые зубы. Он свернулся в комок, судорожно схватившись за поврежденную ногу, потом тут же попытался вскочить, уползти и скрыться, но стоило ему опереться на подвернутую стопу, как лицо его исказила гримаса невыносимой боли, и он снова осел на мокрую землю.

— Феникс! - душераздирающе отчаянный детский крик разорвал тишину школьного двора.

Рома мгновенно забыл обо всех своих страхах, конспирации и правилах.

Он сорвался с места и пулей рванул к забору, протискиваясь в приоткрытую калитку и сбрасывая на ходу рюкзак, чтобы быстрее оказаться рядом с упавшим другом.

Я бросилась следом за ними, не разбирая дороги и не обращая внимания на глубокие лужи, в которые попадали мои туфли.

В голове молниеносно проносились варианты действий.

Гаранина в школе нет. Этого жесткого, непререкаемого мужчины, который одним своим ледяным тоном мог бы разрулить любую ситуацию и взять ответственность на себя, сейчас просто не было рядом. Никто не отдаст приказ. Никто не скажет, как правильно поступить.

Я здесь главная. И выбор только за мной.

Инструкция, устав школы и должностные обязанности требовали от меня немедленно сообщить о постороннем травмированном подростке на территории школы на пост охраны, вызвать дежурного администратора - то есть Шипицыну, - и позвонить в скорую. А дальше завертится бездушная бюрократическая машина: полиция, акты, выяснение личности и неизбежное, позорное возвращение беглого детдомовца обратно в тот ад, из которого он сбежал.

Я посмотрела на этих двоих и поняла: к черту инструкции. К черту Шипицыну с ее протоколами. Сначала надо просто поговорить с этими двумя несчастными детьми, а там посмотрим.

Услышав мои торопливые шаги, Рома мгновенно вскинулся. Он упал на колени прямо в грязную лужу перед мальчишкой и раскинул руки в стороны, загораживая друга своим маленьким телом, как настоящий дикий зверек, защищающий свою стаю. За его спиной Феникс, белый как мел, с испариной на лбу, глухо шипел от боли, предпринимая жалкие попытки отползти подальше от меня на одних руках, и волочил за собой травмированную ногу.

По бледным щекам Ромы потекли злые отчаянные слезы, смешиваясь с каплями дождя.

— Не трогайте его! - заорал он мне в лицо сорванным голосом, в котором звенела настоящая истерика. - Не смейте! Мы уйдем! Мы сейчас же уйдем, только не зовите ментов!