Книга Батя одного хулигана, страница 70 – Алёна Амурская

Как здесь вообще можно было жить? Как Феликс терпел это изо дня в день?

— Женщина, у нас неприемный день! Карантинные мероприятия! - недовольно рявкнула массивная вахтерша из своей стеклянной будки, когда я целенаправленно подошла к турникету.

Я достала из сумки свое раскрытое рабочее удостоверение и приложила его к стеклу так, чтобы она четко увидела фотографию и красную печать.

— Я из тридцать восьмой школы, - произнесла ровным, хорошо поставленным учительским тоном. - У меня экстренное дело к вашему руководству. Вопрос касается безопасности одного из ваших воспитанников и не терпит отлагательств. Откройте, пожалуйста.

Уверенность, официальный тон и упоминание безопасности ребенка сработали безотказно. Вахтерша растерянно моргнула, пробормотала себе под нос что-то невнятное, но кнопку всё-таки нажала. Турникет послушно щелкнул, пропуская меня внутрь.

Я поднялась на второй этаж, заставляя себя дышать медленно и глубоко. Адреналин, конечно, бушевал в крови, требуя сорваться на бег и ворваться в кабинет с криками, но я прекрасно понимала: если вести себя как сумасшедшая истеричка, то меня просто выставят вон с охраной, и Феликсу я ничем не помогу. Здесь нужна выдержка. Я - педагог, а не героиня боевика.

В приемной меня попыталась притормозить молоденькая испуганная секретарша.

— К Эльвире Эдуардовне нельзя! У нее сейчас работа с документами, она просила не беспокоить...

— Ничего страшного, я возьму ответственность за это вторжение на себя.

Я мягко, но непреклонно обошла растерянную девушку и, не давая ей времени на возражения, открыла массивную дубовую дверь. А затем сразу же плотно прикрыла ее за собой, чтобы отрезать нас от лишних ушей в приемной.

Кабинет оказался неожиданно просторным и обставленным с показной роскошью, которая резала глаз и совершенно никак не вязалась с облезлой краской и стойким запахом хлорки в коридорах самого детдома.

А за огромным полированным столом сидела она. Эльвира Эдуардовна.

Женщина, из-за которой наша железная завуч Шипицына скрипела зубами от ревности, торжественно объявляя всем новеньким, что место рядом с директором давно и прочно занято. И та самая мегера, которую маленький Рома метко окрестил «мерзкой и скользкой жабой», намеренно издевавшейся над его лучшим другом.

Правда, на жабу она совершенно не походила. Это была ухоженная женщина лет сорока пяти, прекрасно знающая себе цену. Идеальная салонная укладка волосок к волоску, строгий дорогой костюм, подчеркивающий фигуру, безупречный маникюр и неприятно-оценивающий прищур холодных глаз.

Директриса медленно оторвалась от каких-то бумаг, и ее тонкие губы скривились. Она явно была раздражена беспардонным появлением в своей личной вотчине постороннего человека.

— Вы вообще кто такая? - процедила она ледяным тоном, откладывая ручку в сторону. - И кто вам позволил входить сюда без доклада? Немедленно выйдите вон.

Я спокойно подошла к столу и, не дожидаясь приглашения, опустилась в массивное кожаное кресло для посетителей. А затем посмотрела ей прямо в глаза.

— Меня зовут Ангелина Андреевна Крылова. Классный руководитель из школы, где учится Рома Гаранин, - сухо представилась я. - И я пришла сообщить вам, что ваш воспитанник Феликс сейчас находится у меня.

Глаза директрисы сузились. Идеальные брови дрогнули, поползли вверх, но она быстро взяла себя в руки. Лишь пальцы с безупречным маникюром чуть крепче сжали край столешницы.