Книга Батя одного хулигана, страница 85 – Алёна Амурская

— Доброе утро, коллеги, - его баритон прокатился по комнате, замораживая всё живое в радиусе пяти метров. - Начинаем. У нас короткая неделя перед праздниками, расслабляться некогда.

Я сидела за своим столом, сжимая в руках ручку, и подсознательно ждала его взгляда с затаенной улыбкой, полной тепла.

Ну же. Посмотри на меня. Просто кивни...

И он действительно скользнул взглядом по мне, направляясь к своему месту во главе стола... но тут тишину прорезал елейный, сочащийся ядом голос завуча Шипицыной.

— Как хорошо, что вы заговорили о расслабленности, Евгений Александрович, - Марианна Григорьевна выразительно поправила очки, демонстративно косясь в мою сторону. - А то у нас некоторые, видимо, решили, что после ухода с работы в субботу в самый разгар аварии им теперь закон не писан. У Ангелины Андреевны до сих пор не сданы акты по технике безопасности и не закрыты часы в журналах.

По учительской тут же прокатился тихий многозначительный шепоток. Десятки женских глаз с хищным любопытством впились в меня, ожидая показательной расправы или... подтверждения сплетен.

Я всё поняла в ту же секунду.

Мой внутренний голос, холодный и рациональный, мгновенно разложил ситуацию по полочкам. Шипицына только что прилюдно бросила директору вызов и намеренно провоцировала его на глазах у всего этого серпентария, напоминая о моем побеге. Если Гаранин сейчас спустит мне это с рук, мягко кивнет или, не дай бог, попытается оправдать - школа просто взорвется слухами. Меня сожрут с потрохами, моментально навесив ярлык безалаберной директорской фаворитки, которой всё сходит с рук. Он простообязан был отреагировать жестко, чтобы отвести от меня удар сплетен и показать коллективу, что для него нет любимчиков.

Я всё это прекрасно понимала умом.

Но когда он остановил свой потяжелевший взгляд на мне... мое глупое женское сердце, которое еще секунду назад радостно подпрыгивало к горлу, болезненно сжалось. Я ведь уже успела едва заметно, самыми уголками губ, улыбнуться ему, ожидая тепла.

— Ангелина Андреевна, - произнес Гаранин металлически-ровным тоном, которым обычно объявляют выговоры.

— Да, Евгений Александрович? - я выпрямила спину, чувствуя, как слабая улыбка сползает с моего лица, оставляя только маску примерного педагога.

— Почему у вас за первую четверть не закрыты две колонки по внеурочной деятельности и акты не сданы завучу?

— Я планировала сдать их сегодня после третьего урока, - спокойно ответила я, хотя внутри всё стремительно похолодело от непроизвольной обиды. - Мы договаривались с Марианной Григорьевной…

— Меня не интересует, о чем вы договаривались, - жестко перебил меня Гаранин, вколачивая каждое слово, как гвоздь, чтобы ни у кого в учительской не осталось сомнений в его беспристрастности. - Меня интересует порядок в документации. Чтобы до обеда всё лежало у меня на столе. Без исключений.

— Вас поняла, - одними губами процедила я сухо.

Голова всё понимала, логика стоя аплодировала его безупречному управленческому ходу и защите моей репутации, но как же, черт возьми, это было обидно - получить ледяной ушат воды от мужчины, который еще вчера так страстно целовал меня! Словно между нами никогда не было ни сбивчивого дыхания, ни спасенного от опеки Феликса, ни того отчаянного: «Вы сводите меня с ума».