Книга Измена. Брат мужа, страница 17 – Оксана Алексаева

— Доброе утро, Тимоша, — отмираю, решая для начала поздороваться с ребенком.

— Ма пит, — выдает он рвано, пожав плечами. Нихрена не понимаю, что он имеет ввиду.

Улыбаюсь и киваю, не зная, что ещё сказать.

Лишь спустя минуту, не обнаружив рядом Ульяны, догадываюсь, что имел ввиду мальчик.

Мама спит.

Ну что ж, Уля. Спи, дорогая. Сладких снов. А я пока с племянником поближе

познакомлюсь.

— Ням-ням, — лепечет мальчик, и я пытаюсь сообразить, чем могу его накормить.

Озадаченно чешу затылок, оглядывая кухню. А что вообще едят такие маленькие дети?

Сейчас ещё накормлю не тем, чем нужно, а Улька потом меня со свету сживет.

— Яичницу будешь? — спрашиваю у Тимоши, и его глаза загораются в согласии.

Прекрасно. Достаю сковороду. Не особо люблю шариться в чужих вещах, но ситуации

исключительная. Надо накормить племянника. Надеюсь, обойдется без жертв.

Но пожарить четыре яйца оказалось для меня вполне посильной задачей. Даже ещё и

вкусно получилось.

— Приятного аппетита, — бодро произношу я, бросив на мальчика теплый взгляд. Что-то

смягчается внутри. Не думал, что когда-то смогу проникнуться к детям. Но этот

мальчик… Забавный. И милый. Он зарождает внутри меня что-то светлое, нежное. Аж

дышать легче стало.

— Пасибо, — живо отзывается малец, растянув рот в игривой улыбке. Сидя напротив него,

пытаюсь украдкой рассмотреть ребенка. Светлые волосы, курносый носик, пухлые губки.

Стараюсь не обращать внимания на острую мысль о том, что у нас Улей мог быть такой же

мальчик. Наш. Родной. Зачем я об этом думаю? Не знаю.

Просто… Само собой вышло.

А потом в кухню пулей влетает Уля. Разъяренная фурия. Дышит так часто и тяжело, а

смотрит так… Будто бы я похитил её сына и силой удерживаю в плену.

— Что ты делаешь?! — шипит она враждебно, подходя к ребенку и едва ли не сгребая его

в охапку. Напоминает мне дикую львицу, желающую всеми силами защитить свое

потомство. В глазах испуг. Будто бы я и в самом деле мог причинить её ребенку зло.

— Что делаю? Кормлю завтраком твоего сына. И своего племянника, — как бы невзначай

пожимаю плечами. Ульяна отмирает, медленно опуская малыша на пол.

— Иди поиграй, милый. Нам с твоим дядей надо поговорить.

Ульяна

Сердце бьется словно птица, запертая в клетке. Отчаянно стучится в ребра, желая

выпорхнуть наружу. Это зрелище заставило его больно сжаться. Стас и наш сын,

которого он называет племянником.

Бросаю взгляд на пустые тарелки. Судя по всему, тут недавно была яичница. Стас…

Приготовил ее сам. Помню, как бывший терпеть не мог готовить и тогда мне казалось,

что ничто не сможет заставить его притронуться к плите. Сердце сковывает кожаными

ремнями. Насколько же все сложно.

Чувствую, как совесть начинает сжирать меня изнутри. Я понимаю, что так нельзя. Это

неправильно. Но… Если Витя и Стас узнают правду. Что тогда будет?

— Тебе стоило разбудить меня! Я бы сама… Управилась с сыном, — выдаю рвано, пытаясь

скрыть сбившееся дыхание. Стас, в свою очередь, ехидно хмыкает.

— Уж прости. Хотел как лучше, но ты вечно чем-то недовольна, — прыскает он с упреком.

Нервно одергиваю подол своей пижамы, твою ж мать… Я была настолько не в себе, когда

не увидела в своей комнате Тимошу, что даже не подумала переодеться. Снова этот

пожирающий взгляд бывшего. Я чувствую, как в районе декольте потеплела кожа от его