Книга Измена. Месть домохозяйки и авторитета, страница 9 – Злата Зорич

Ну уж нет. Назад пути не будет.

Я схватила лопату, тяжёлую, железную, с чуть подогнутым краем. Отбежала подальше от дома, чтобы никто не заметил, и на углу вызвала такси.

А вот и отель для свиданий. Где номера с розовыми стенами и зеркалами на потолке. Где мужчина в дорогом костюме целовал молоденькую девушку в свои сорок пять — вместо того, чтобы обнять жену, которая в этот день впахивала на его бизнес и организовывала праздник.

Порш стоял у черного входа. Машина блестела под светом фонаря — белоснежная, идеально отполированная, глянцевая, как обложка глянцевой жизни, в которую я когда-то поверила.

Я подошла к нему, взяла лопату обеими руками.

Первый удар был почти неслышным. Глухой, как шлёпок. Стекло с водительской стороны дало лёгкую трещину.

Второй — звонкий.

Третий — оглушительный.

И вот уже осколки летят на асфальт.

Я била стекло, капот, зеркала. Словно это была не машина, а наше с ним прошлое. Наш общий бизнес. Наши семейные праздники. Моя верность. Преданность. Любовь.

Я била, пока руки не начали болеть. Пока лопата не стала выскальзывать из потных ладоней. Пока слёзы не выступили на глазах от бессилия и злости.

Он разбил нас в дребезги. А я разбила его новую игрушку.

* * *

Утром я готовила завтрак для всех, как ни в чём не бывало.

На кухне было многолюдно и шумно. Зять пил кофе. Дочка сидела рядом, укутанная в мягкий халат. Сын поедал блинчики. Свекровь рассказывала историю про соседку. Всё это сливалось в приглушённый фон, как телевизор на минимальной громкости.

Я включила кофемашину, налила всем апельсиновый сок. На столе уже лежали горячие булочки, нарезка, сыр, блины с вареньем.

Все были расслаблены, с удовольствием наслаждались домашним уютом. А я, с самого раннего утра на ногах, обеспечивала этот уют. Но нервы у меня были натянуты до предела. Я делала домашние дела на автопилоте, размышляя о своем.

Олег спустился последним. Помятый, с серым лицом, отёкший. Вместе с ним в кухню проник запах перегара.

Я слышала, как он чертыхался наверху, поэтому знала, что ему уже сообщили.

— Представляете, — начал он, пытаясь говорить бодро, но голос подрагивал, — какой-то гад изуродовал мою машину.

— Твою…? — мое негромкое уточнение утонуло в море возмущенных восклицаний домашних.

— Господи, — ахнула свекровь. — Наверно, конкуренты!

Зять кивнул, соглашаясь:

— Завистники. Или малолетние хулиганы.

— Наркоманы какие-нибудь, — предположила моя мама.

Я стояла у разделочной доски и методично рубила пучок укропа огромным ножом. Лезвие было острым — я наточила его ещё вечером, когда не смогла заснуть. Рука двигалась автоматически, а в голове звучало пустое, гулкое: «Как он мог».

Олег посмотрел на экран телефона. Ему только что прислали видео с камер наблюдения.

— Сейчас… Сейчас посмотрим на этих подонков… — пробормотал он.

Все заговорили разом, ото всех посыпались вопросы. Кто мог такое выкинуть? Зачем? Неужели прямо под камерами?

Только я молчала.

На экране, который держал в руках муж, хрупкая женская фигура в старой куртке и вязаной шапке методично крушила «Порш».

Олег смотрел. А я стояла в метре от него и работала ножом.

Досмотрев видео, муж аккуратно положил телефон на стол и медленно поднял на меня глаза. Я почувствовала, как по спине побежал холод. Он не сказал ничего. Только смотрел. Смотрел на меня так, словно видел впервые.