Книга Любовь без срока давности, страница 32 – Ольга Коротаева

— Глупостями? – сквозь зубы переспрашиваю я. – А как насчёт тех, кто не выжил?

— А это, – Роза подаётся вперёд и, опираясь тестообразной грудью на стол, смотрит на меня исподлобья, – не твоя юрисдикция, деточка! Вот дорастёшь. Нет. Если вдруг дорастёшь, тогда и поговорим.

Вылетаю из кабинета ошпаренной кошкой и прижимаюсь потной спиной к холодной стене. Меня трясёт, хочется плакать от бессилия. Не знаю, Ваня, откуда у тебя эти свидетельства, но зря ты мне их отдал. Ничего я не могу! Всхлипывая, запрокидываю голову и смотрю на белоснежный потолок. Мимо проходят люди, никто даже не оборачивается. Все привыкли к слезам в этом коридоре. Но я не доставлю Розе такого удовольствия! Стираю капли и сжимаю синюю папку: ещё не конец! Не получилось штурмом, устроимся в засаде.

Звоню Степану Деомаровичу:

— Можно с вами встретиться?

Да, признаюсь, люблю короткие пути. Всё же я не смогла удержаться на краю, переступила черту цинизма и сейчас осознавала это. Вместо того чтобы поговорить с этими людьми, которые некогда изменили свои показания, или отдать папку Степану, я ринулась в областной суд. Что это? Захотелось ощутить себя вершителем судеб? Мало той ноши, что уже на моей шее денно и нощно? Захотела не только решать, быть человеку женатым или нет, ещё и на свободу покушаюсь? Самой от себя смешно!

Присаживаюсь на жёсткий стул в кабинете Рогова и молча протягиваю папку. У невысокого, слегка полноватого мужчины его большие карие, как у игрушечного медвежонка, глаза едва не выскакивают из орбит:

— Ниночка, откуда это?!

— Сорока на хвосте принесла, – хмыкаю я.

— Сорока, судя по всему, или бронебойная, или несметно богатая, – ухмыляется Степан.

— Ни то, ни другое, – вздыхаю. – Впрочем, я сама не понимаю, какая она теперь.

— Отставим пернатое в покое, – отмахивается оперативник и смотрит хитро. – Раз птица не стала шантажировать кое-кого этой стопочкой, это нам же на руку. Что же вы хотите за столь щедрый жест?

— Вы невероятно проницательны, – улыбаюсь виновато. – Я хочу узнать все детали дела об обнаруженных на заводе Мершиковой наркотиках.

— Для вас же не секрет, – ухмыляется тот, – что гражданка Мершикова под домашним арестом и ей предъявлены обвинения? Хранение наркотиков в особо крупных размерах. Что же ещё вы хотите знать?

— Степан Деомарович, – холодно улыбаюсь я, – вы же не заставите меня передумать? – Подаюсь вперёд и спокойно предлагаю: – Давайте начистоту! Мершиков записал завод на жену, и Светлана наверняка ничего не знает о наркотиках.

— Раз начистоту, то не будем лгать самим себе, – перебивает оперативник. Он тут же превращается из милого темноглазого мишки в голодного тигра. – Гражданка Мершикова не так уж чиста, как вы думаете, Нина Ивановна. – Протягивает мне лист. – Вот что нашли в детской комнате.

Я хватаю ртом воздух, не в силах поверить прочитанному. Да, по сравнению с находкой на заводе это мелочи, но явно не пятнадцать суток ареста. Поднимаюсь и сухо киваю оперативнику:

— Спасибо. Всё хуже, чем казалось.

— Я позвоню, если будут новости, – снова превращаясь в милого медвежонка, обещает Степан Деомарович. – Надеюсь, это станет достойной… благодарностью вашей щедрости.

Иду, толкаюсь среди людей, ощущаю запах смазки для оружия и кисловатый дух несвежих бронежилетов. Оказавшись на улице, бреду в сторону небольшого парка. Скинув туфли, усаживаюсь прямо на мягкую траву, рассеянно наблюдаю за пинающим разноцветный мячик малышом.