Книга Любовь без срока давности, страница 46 – Ольга Коротаева

— О да, – улыбаюсь и смотрю на Ваню, – ещё под каким! – В голове медленно проясняется, хмурюсь: – Отпустите же моего мужчину, зачем вы его держите?

Вместе с реальностью ко мне приходит понимание, что я стою перед толпой мужиков практически обнажённая. Кутаюсь в покрывало, перевожу взгляд на оперативника:

— И вообще, что вы тут делаете? – Начинаю злиться: – Зачем выломали дверь?!

— Кричали, – пожимает плечами Степан.

— Так, знаете ли, происходит, когда мужчина и женщина занимаются сексом, – рычу я. И шлёпаю по деревянному полу босой ступнёй: – Да отпустите же Ваню!

Степан кивает, и крупный опер недовольно фыркает, но разжимает руки. Улыбаюсь Мише с благодарностью, чем заслуживаю хмурый взгляд Вани. Снова не могу сдержать улыбки: приятно, когда твой мужчина ревнует!

По приказу Степана полицейские покидают комнату, а сам он отворачивается, чтобы дать нам возможность одеться. Я лишь беспомощно осматриваюсь в поисках хоть какой-то одежды, ведь Ваня раздел меня, пока я была без сознания, и даже обтёр. Возможно, одежду он выбросил. Вижу лишь свою сумку.

Ваня открывает скрипучий шкаф и берёт из аккуратно сложенной стопки пару вещей, протягивает мне. Хмыкаю при виде женского спортивного костюма, пытаюсь сдержаться, но в груди разливается неприятный колкий холод. Но тут замечаю этикетку и виновато поджимаю губы, на Ваню не смотрю, когда надеваю новые вещи, которые парень явно приобрёл для меня. Оказывается, я не менее ревнива!

Присаживаюсь на кровать и зову оперативника:

— Степан Деомарович, как вы здесь оказались?

Тот помахивает моим разряженным сотовым. Тут же вспоминаю, как опер переглянулся с подчинённым, и понимающе киваю. Уточняю:

— Но зачем?

— А как бы вы поступили, если бы слабая женщина погналась за вооружёнными бандитами? – Рогов хмыкает и, присев, болезненно морщится.

Замечаю на его боку тёмное пятно и вздрагиваю:

— Ах да! Вы ранены.

— Ах да? – иронично косится он и качает головой: – Рад, что вы помните. И вместо того чтобы лежать под капельницей, я ношусь по городу в поисках одной неразумной судьи, которая возомнила себя великим сыщиком.

— Она в порядке, – сухо прерывает его Ваня.

— А с вами, Ермолаев Иван Васильевич, – мрачнеет оперативник, – я бы хотел поговорить в более… тесной обстановке.

Я замираю, а по спине прокатывается холодок страха. За Ваню.

* * *

Я сижу в кабинете Рогова и мрачно наблюдаю, как он барабанит пальцами по столу и буравит тяжёлым взглядом Ваню. Тот молчит и, скрестив руки на груди, смотрит на оперативника исподлобья.

— То есть вы сбежали из своей части, нашли на дороге папку с этими, – постучал по стопке бумаг, – доказательствами и решили передать их Нине Ивановне? Я правильно понимаю?

— Всё так, – спокойно произносит Ваня и указывает взглядом на папку: – Или я должен её был Мершикову отнести?

— Нет, конечно, – строго отвечает Рогов. – Но не кажется вам, что передавать данные по уголовному делу судье по гражданским делам не совсем правильно? Точнее, совсем неправильно. Чего вы этим хотели добиться?

— Ничего, – спокойно говорит Ваня. – Я нашёл папку и отнёс той судье, которую знаю. Думал, что Нина… Ивановна найдёт, кому её передать. Это всё.

— Всё? – ухмыляется Степан Деомарович. – Или всё же вы нарочно собрали эти сведения, чтобы оградить Нину Ивановну от беды?