Книга Любовь без срока давности, страница 50 – Ольга Коротаева

— Нина Ивановна! Вы так побледнели! Всё в порядке?

— Нормально, – выдыхаю.

Снова ощущаю тошноту, прижимаю ладонь ко рту.

— Вам бы к врачу, – советует Люда.

— Да это всё проклятый хлор, – бормочу. Киваю: – Прошло уже, пошли. Сегодня у Олеси день рождения, мне ещё подарок забрать надо.

— Подвезти? – заботливо спрашивает Люда.

Со смехом смотрю на помощницу: и куда полумёртвая моль делась? Глаза горят любопытством, ротик приоткрыт.

— Интересно посмотреть на подарок Леське? – улыбаюсь и киваю серьёзно: – Ты меня очень выручишь. Я совершенно потеряла счёт времени.

— Немудрено, – тяжело вздыхает Люда. – Я забыла, что такое секс.

Вздрагиваю и ощущаю, как горят щёки, а внизу живота потеплело. Самой от себя смешно, но даже слово «секс» вызывает вихрь картинок, от которых хочется лезть на стену. Руки Вани на моём животе, длинные тонкие пальцы вырисовывают круги на чувствительной коже, будят огонь внизу живота, разгоняют кровь по жилам. Тело парня, сильное и поджарое, от одной мысли о котором прикусываю губу, сдерживая стон. Я думаю о Ване каждый день, каждый миг. Он со мной и когда я отписываю по ночам дела, и когда вступаю в зал суда, и на планёрках. Жаль только, что лишь в моём сердце и моих мыслях, а не рядом. Я не могу ощутить его объятия и поцелуи, о которых с каждым днём мечтаю всё больше.

В рафике Люды смотрю в окно и снова борюсь с тошнотой. Помощница без умолку болтает, будто хочет компенсировать часы, в которые приходилось напряжённо работать, и теперь вываливает на меня новости последних двух недель. Я же думаю о том, как быстро летели дни. И в то же время тянулись немилосердно долго. Даже во сне я волновалась за Ваню. То мне снилось, что его призвали к ответу за дезертирство и посадили в тюрьму. То я просыпалась в поту оттого, что привиделось, будто его послали в горячую точку.

От салона, где я забрала наконец подарок для сестры, еду сама. Пахнет новым пластиком и не выветрившейся резиной. Я всё же решила взять для Олеси новый автомобиль и, пожертвовав удобством в пользу механики, купила машину с небольшим кредитом. Улыбаюсь в предвкушении реакции сестры: сегодня Леська уже не спросит, как папа доберётся до санатория, она же сама первая с радостью предложит отвезти его. И даже если он будет сопротивляться, отвезёт его точно.

В подъезде замираю у двери соседа, но не решаюсь позвонить. Тётя Таня, как ни спрошу о Ване, в ответ лишь счастливо улыбалась. Ждала, что сын вот-вот вернётся из армии. Значит, она ничего не знает о его «самоволке». Да и с Василием я больше не сталкивалась, а спросить прямо не позволяла совесть. Честно говоря, даже смотреть в глаза женщине я не могла. Боюсь представить, что она скажет, когда узнает. Если узнает.

Вздыхаю и поворачиваюсь к нашей квартире. Цепляю праздничную улыбку (хоть чертовски устала, но сестра имеет право на праздник) и готовлю красивую коробочку, в которой лежат ключи от машины. Нажимаю звонок, хотя могу открыть дверь сама. Леська распахивает её и нетерпеливо втаскивает меня в коридор.

— Подарок, – начинаю торжественно.

— Да, отличный подарок, – перебивает Леська и подмигивает: – Надо же, день рождения мой, а подарок тебе! Но мне ни капельки не обидно.

И, не давая даже туфель скинуть, тянет меня в комнату. Застываю на пороге. За большим столом, который ради праздника вытащили в гостиную, кроме родителей вижу тётю Таню, её мужчину и их сына. Ваня оборачивается и с улыбкой машет мне: