Книга Маскарад, страница 144 – Ирена Мадир

— Не переживай, дорогая, ты получишь кое-что получше моих пальцев, – обещаю я, расстёгивая ширинку и приспуская брюки.

Ксены распахиваются, как лепестки, позволяя рассмотреть напряжённый член в центре. Мой слух улавливает то, как учащается пульс Дикарки, она облизывается и сглатывает, и моё тело вспыхивает возбуждением в ответ на этот простой жест.

— Если хочешь закончить пытку, будь хорошей девочкой, иначе не получишь ничего. – Я наклоняюсь, отстёгивая сначала одну, а после и вторую ногу Юны.

К счастью, она не пинается, а безвольно повисает на руках. Она ждёт, движимая не покорностью, но любопытством. Этому прелестному дикому созданию интересно, что будет дальше, Юна наверняка изнывает от желания не меньше моего. Сдерживаться больше нет смысла. Я подхватываю её под бёдра, приподнимаю и развожу её ноги в стороны. Теперь она висит передо мной, беззащитная и открытая.

Ксены скользят по её коже, когда я подаюсь вперёд и вхожу в неё. Медленно, очень медленно. У зеркала я слишком торопился и сейчас просто обязан прочувствовать всё, каждый миллиметр её тела. Мы с Юной стонем в унисон, и из нас выходит невероятно прекрасный дуэт, это звучание лучше всего, что я слышал до. Теперь мне думается, что секс с моей Дикаркой не грязь, это искусство.

Она всхлипывает, дёргаясь всем телом навстречу и насаживаясь на член, вырывая из моего рта очередное хриплое стенание. Я почти готов скулить от обрушивающегося удовольствия.

Ксены обхватывают Юну, прижимаясь к ней сильнее, они притягивают её, заставляя погрузиться в неё до конца. Мы вдвоём цепенеем, запирая судорожные вдохи и выдохи между нашими телами. Мои пальцы впиваются в бёдра Дикарки, и я начинаю двигаться в ней, не сдерживая новых стонов.

Это ощущение восхитительно. С каждым толчком возрастает не только наслаждение, но и чувство того, что я не вторгаюсь, а возвращаюсь. Будто всё это время бродил по чужим сценам, играл чьи-то роли, но наконец очутился именно там, где должен быть. Рядом со своей парой, внутри неё…

— Иолит, – бормочет Юна моё имя.

Моё имя!

В этом сочетании звуков столько всего: и разрешение, и признание, и, если не конец, то перерыв в её сражении с собой и мной. Дикарка откидывает голову, открывая свою шею, и я наклоняюсь к ней, толкаясь глубже и рассыпая поцелуи по её коже, прикусывая её и посасывая.

— Иолит…

Юна сжимает меня ногами, держась за торс, и в моих руках нет необходимости, поэтому я тянусь к ремням на её запястьях и расстёгиваю их. Мне нужна вся она! Я снова перехватываю её бёдра, просто чтобы чувствовать больше её мягкости и тепла, и наращиваю темп, жадно вбиваясь в Дикарку.

— Ещё, – прошу я.

— Иолит!

Не знаю почему, но в том, как Юна произносит моё имя, есть что-то ритуальное и магическое. Оно срывает с меня все маски до единой. Я больше не Безликий на службе Ногата, не таах, созданный для убийств, не загадочный тёмный эльф, и не Призрак театра. Остаётся лишь Иолит…

Я Иолит, и я принадлежу Юне.

— Юна… – Теперь и её имя дрожит в пространстве.

Руки Дикарки впиваются в мои плечи, заставляя жалеть об оставленной рубашке, ведь иначе ногти задевали бы кожу и старые шрамы. И что-то внутри требует, чтобы Юна нацарапала на мне свои метки, заклеймив и стерев воспоминания о старых мучениях, оставив лишь эту томную сладкую боль.